Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Потому, как жарко мы целовались в его машине или там, в деревне, теперь понимаю, что секс — это необязательно обнажённость. Количество одежды вообще роли не играет.

Почувствовав смятение, встаю с кровати. И начинаю ходить из угла в угол. В обычные дни это всегда помогало справиться со стрессом.

В голове кавардак. А в сердце боль…

Адская, едкая, жгучая… Смертельная…

Нет…

Я так не могу. Не смогу…

Подлетаю к двери и резко её отворяю, на пороге сталкиваясь с твёрдым телом. Мир вокруг миллионами факелов загорается.

Всхлипываю, когда Мирон меня обнимает, и начинаю шептать, как безумная:

— Я люблю тебя. Я так тебя люблю, Мир.

Крепко-крепко шею обнимаю.

— Я тебя тоже… Люблю, — хрипит он, зарываясь в моих влажных волосах.

— Как себя? — спрашиваю, отчаянно замирая.

— Как не в себя…

— Как не в себя?.. Это что значит?.. — отклоняюсь и заглядываю в его лицо.

От его рук на пояснице мурашки волнами расходятся. Сжимает сильно, словно боится, что растворюсь и исчезну. А я растворяюсь. В нём, в запахе туалетной воды и в том, насколько приятна его кожа на ощупь.

— Это значит пиздец как. Измаялся весь. Думал, сдохну позавчера.

— Прости, — качаю головой и морщусь. — Ты ведь знаешь какая я дурочка, Мир? Всё время хочу как лучше, а получается…

— Нормально всё у тебя получается, — вздыхает успокаиваясь Мирон, но в глазах что-то тухнет.

Живое, настоящее.

Нахмуриваюсь и вспыхиваю от озарения… Он ведь подумал, что я и Лёва…

Боже.

— Мы реально два сапога пара, Громов, — горько смеюсь.

— Почему это?

— Ты что, подумал… что я и Демидов? — округляю глаза. — С ума сошёл?

Плечи под моими пальцами напрягаются.

— А что я должен был подумать? — мрачно выговаривает он."

"— Ну уж точно не то, что я на такое способна, — закатываю глаза. — Мы поехали в кинотеатр, но сеанс отменили и Лёва, — вижу, как прозрачные зрачки мутнеют, словно два болота. — Вернее, Демидов предложил посмотреть фильм у него. Мне так плохо стало. Температура, кажется, поднялась, может это ещё с того, как я простыла в деревне? В общем, ты ведь знаешь, как я смотрю фильмы? Заснула ещё на титрах, а когда проснулась утром, — краснею и вспыхиваю.

Громов отстраняется, не сводя глаз с меня. От его тела исходят волны негодования.

— Когда ты проснулась утром… — кивает он. — Договаривай, — звереет на глазах.

— Проснулась в одном белье и… Лёва сказал, что ночью у меня был жар. Он просто помог мне раздеться и… всё.

Виновато опускаю голову.

— Нашёлся, блядь, помощник Белоснежки, — цедит Громов, и я неожиданно расслабляюсь и прыскаю от смеха.

Приближается и по-хозяйски обнимает меня. Сердится, но глаза снова горят любовью.

Мой хороший.

Припадаю к бледно-розовым, сухим губам и целую его сама. Дразню языком, увлекая нас в сексуальную игру.