Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Надеялся, что ты оценишь, но как вижу напрасно… Блядь… Мне не двенадцать лет, не надо так со мной разговаривать… А мне нужно было оставить её одну в таком состоянии? Не делай меня крайним… Хм, может, стоит порадоваться, что она сбежала со мной, а не одна ночью из посёлка на загородном тракте?

— Всё хорошо? — спрашиваю, когда всё стихает и я покидаю своё убежище.

Осознание, что папа может приехать сюда и силой отвезти обратно под замок, пугает до коликов животе.

— Лучше не бывает, — заверяет Мирон, даже носа не повернув в мою сторону.

Проходит к кухонному гарнитуру и открывает навесной шкафчик, заслоняя дверцей лицо.

Задеваю взглядом косые мышцы на плоском животе и небольшой участок ушиба, который крайне меня беспокоит. Вообще, в мире нет ни единой детали, которая касалась бы жизни Громова, и была бы мне безразличной.

Ни одной. Клянусь.

Я даже слепки его детских ручек и ножек рассматривала как что-то великое. Я — его главный фанат, а он — мой. Я знаю.

— Спокойной ночи, — проговариваю отчётливо.

— Спокойной ночи.

Прохожу в небольшую спальню и незамедлительно откидываю покрывало с кровати. Чувствую себя не вполне уютно, но укладываюсь на спину и утепляюсь с помощью одеяла.

Надо как-то отвлекаться. Резко поворачиваю голову и упираюсь носом в мягкую подушку.

Вдохнув аромат знакомой туалетной воды, во-первых, понимаю, что он здесь спал. Может быть, вчера или до этого…

Во-вторых, до меня доходит, что я окончательно и бесповоротно пропала. Я люблю его… и одной мне с этой любовью, увы, не справиться.

В этом доме столько же этажей, сколько мне лет — девятнадцать. И ровно столько лет я люблю одного-единственного человека на земле. Ничего не могу с собой поделать.

И никто не сможет.

Снова тычусь носом в подушку. Дышу его запахом, как ненормальная… Пока с губ не слетает протяжный стон.

Грудь становится тяжелее и будто бы больше, между ног чувствуется начинающийся зуд, который непременно хочется потрогать и потереть. Тяну руку к трусам, но тут же отдёргиваю…

Чёрт…

Прикрываю глаза. Наркотики, мастурбация… Что дальше, Карамелина?..

Небинарной личностью себя объявишь?..

Резко поднимаюсь и опрокидываю ноги на пол. Прикладываю ладони к горящим щекам, пульс частит. Периодически сверлю взглядом плотно прикрытую дверь.

Злость поднимается во мне волнами…

Снова мне самой к нему идти?.. Своим выпадом с телефоном и предложенным звонком Демидову, Мирон ведь мне многое сказал.

Главное — он принимает любой мой выбор. И всегда готов помочь, даже если я выбираю не его.

Горько усмехаюсь. Разве я могу выбрать кого-то другого?..

Я люблю только его. Я восхищаюсь только им. Я хочу, черт возьми, только его…

Сейчас осознаю, насколько глупой была идея прийти к нему в спальню абсолютно голой.