Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

— Об этой проблеме знает кто-то из взрослых?

— Мне девятнадцать, — напоминаю.

Слышу короткий смешок.

— Я имею в виду родителей, Мия.

— Нет, — выдыхаю.

Долинская с сожалением цокает.

— Тогда ты можешь рассказать мне, — предлагает.

Резко убираю ладони от лица и уставляюсь на неё.

— Боже, девочка, — округляет глаза Арина. — Ты со вчерашнего вечера здесь рыдаешь?

Наблюдаю, как она поднимается и выходит из комнаты, бросая через плечо:

— Принесу тебе воды, моя хорошая. Надо же, как ты себя довела.

Поворачиваюсь и пытаюсь разглядеть своё отражение в зеркале. Лицо красное, глаза заплывшие — и сказать нечего — красавица.

Быстро соскакиваю и заправляю кровать.

— Ну вот, пей давай, — говорит Арина, заходя в комнату.

Выпиваю залпом стакан воды.

— Теперь пойдём умоемся, — тянет меня за руку.

В ванной стоит за спиной, ждёт, пока я ополосну лицо ледяной водой. На этот раз отражение в зеркале игнорирую.

Чтобы не расстраиваться.

— Ну, теперь рассказывай, — усаживаясь в кресло, просит Арина.

Я падаю на стул.

— Всё началось в Новый год… я… получила сообщение.

— Оно сейчас у тебя есть?

— Да, — киваю и извлекаю из верхнего ящика стола телефон.

Увидя двенадцать пропущенных, радуюсь. Может, отец звонил? Но ошибаюсь, потому что насчитываю шесть звонков от Юльки, два от Лёвы и ещё по два от Энж и Тайки.

Закатываю глаза раздражённо.

— Вот, — отдаю телефон Арине.

Она забирает его, внимательно читает и охает.

— Почему ты сразу не обратилась к отцу? — хлопает ресницами.

— Подумала шутка… — горько усмехаюсь. — Но потом начались, угрозы, шантаж…

Шаг за шагом рассказываю Арине всю историю.

Ничего не тая.

Про видео.

Про ночь в клубе и Офицерова.

Про то, как зачёт завалила и в радиорубке лишнего сболтнула.

Про Мирона… и Ладу.

Как ездили с ним в деревню, о чём договорились и как ужасно потом всё получилось…

— Ух, — качает головой Арина. — Ну и наворотила ты дел, Миечка.

К концу моей исповеди мы сидим в столовой и ждём, пока закипит чайник.

— Почему родителям ничего не рассказала? Зачем одна справлялась?

— Не знаю, — шмыгаю носом. — Страшно было. Стыдно.

— Стыдно? — удивляется она. — Ты чего? Если бы ты знала, что значит расти вообще без близких, то не стала бы скрывать такое.

Виновато опускаю глаза. Знаю, что Арина росла в детском доме.

Наверное, и правда стоило сказать маме с папой, а сейчас-то попробуй объясни… Да и когда теперь?

Снова утираю слёзы."

"— Ты думаешь, всё будет хорошо у мамы с Камиллой? — называю имя сестрёнки, которое заранее выбрали родители.

— Конечно. Откуда в твоей голове плохие мысли?

— Рано ведь, — сомневаюсь.

— И что? Я вон… Оливку тоже рано родила. Поэтому не переживай. Не думаю, что маме стало плохо от вашей трансляции. Скорее всего, просто пришло время.