Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

 — Ты где? Скоро домой приедешь?

— Не знаю, — утираю слёзы, глядя в зеркало.

— Приезжай поскорее, — умоляет практически плача.

Страх словно молния прошибает.

Ему пятнадцать. Я не помню, чтобы он ревел с лет восьми.

Закрываю сумочку, машу девчонкам. И, не замечая едких улыбок и смешков за спиной, бегу к гардеробу.

— Что случилось? — прикрикиваю.

— Мне страшно, — уже отчётливо ревёт в трубку Эмиль. — Маме только что стало плохо, папа срочно повёз её в больницу…

Глава 35. Мия и Арктика…

— Привет, Миюш, — заглядывает в мою комнату Арина.

Поднимаю голову и равнодушно снова отворачиваюсь.

— Ну ты чего? Ммм, — тянет. — Малышка, плачешь?

Услышав в ласковом голосе сожаление, мои внутренние душевные опоры рушатся, и я снова начинаю неистово рыдать.

— Это я во всём виновата, — проговариваю, закрыв лицо руками.

Стыдно.

Стыд с момента, когда я увидела то видео на большом экране в клубе, будто бы въелся мне под кожу, пробрался до нутра.

Стал со мной одним целым.

Не знаю, что должно произойти, чтобы я избавилась от этого противного чувства.

Я так боялась даже думать о том, что видео обнародуют…, переживала, как его увидят родители, Лёва…

Весь университет.

Как могло случиться так, что в один момент мои страхи ожили? Все разом. Превратились в злобных монстров и сожрали меня с головой.

Как?.. А?..

Вчерашний день — самый ужасный в моей жизни.

А сегодняшний? Что будет сегодня? Страшно думать об этом. Мама четырнадцать часов в родовой. Я слышала, что третьи роды проходят быстрее.

Значит, не всё в порядке?

Папа отвечает на мои звонки через раз. Постоянно говорит одно и то же. «Поговорим потом». По голосу, кроме того, что ему не до меня, ничего не понятно.

— Во всём только я виновата, — продолжаю реветь.

— Ну в чём ты можешь быть виновата? — удивляется Арина, присаживаясь со мной рядом на покрывало. — Это ведь роды. Рождение нового человека. Процесс стихийный. Ты тут совершенно ни при чём, Мия. Сейчас всё во власти врачей-акушеров и Бога.

— Ты не понимаешь, — мотаю головой отчаянно.

Никто не понимает.

Кроме одного человека, который больше ни за что здесь не появится.

Мои запястья обхватывают тёплые руки, но лица я всё равно не открываю. Всхлипываю и реву навзрыд.

Братьев с утра забрал дедушка, а я отказалась уезжать из дома… Чувствую, что должна быть здесь или вообще в больнице. Но отец строго-настрого запретил приезжать.

Ольга Викторовна, наша помощница по дому, в отпуске. Поэтому мы с Рыськой совершенно одни.

— Что случилось у тебя? — обеспокоенно спрашивает Арина. — Ты можешь мне спокойно рассказать?

— Не могу.

— Почему?

— Просто не могу.

— Ты обещала кому-то не рассказывать? — обеспокоенно спрашивает.

— Нет. Я ничего не обещала.