Мир царя Михаила

Поэтому, чтобы не наступить на кем-то уже опробованные грабли, великий князь Александр Михайлович заперся в своей каюте с букридером и покидал эту спартанскую обитель только ради посещения кают-компании и походов в гальюн.

К концу путешествия, то есть ровно через одиннадцать дней, он должен будет представить императору Михаилу II доклад о том, что, когда и как он предполагает делать с российской промышленностью и наукой. Да ведь и самому интересно это понять, черт возьми!

Итак, оставим ВКАМа, увлеченного чтением, в его каюте и поднимемся на самый верх рубки, на мостик, где, открытые всем ветрам, стояли особо важные пассажиры «Северодвинска». Погодка, надо сказать, была так себе, температура воздуха – минус пять градусов по Цельсию, ветер два метра в секунду, восточный. Из низких серых туч сыпалась мелкая снежная крупка. Видимость была не более километра-двух, и азиатский, и американский берега Берингова пролива скорее угадывались в серой хмари, чем были отчетливо видны.

Колорита этой картине добавляли плавучие льды, стремящиеся вместе с течением достичь Северного Ледовитого океана и вмерзнуть в его монолитную ледовую шапку. Ни один командир российского, да и японского императорского флотов не решился пройти через пролив в такую погоду. Но у командира «Северодвинска» и его штурмана, в дополнение к собственным глазам и подробной лоции, имелись еще сонар, радар и подробнейшая трехмерная рельеф-карта морского дна, что позволяло уверенно двигаться, обходя относительно толстые полуметровые льдины и размалывая в кашу тонкий молодой ледок.

Шестнадцатилетняя принцесса Масако с раскрасневшимися от холода щеками стояла на мостике, одетая в так называемый матросский костюм, весьма популярный в конце девятнадцатого – начале двадцатого века, как спортивный и неофициальный наряд высшей аристократии Европы. Во время так называемой «модернизации Мейдзи» эта мода была перенята и японской императорской семьей. Множество принцев и принцесс, князей и княгинь, графов и графинь были смолоду знакомы с этими костюмчиками в стиле тогдашнего «милитари», и считали их чем-то самим собой разумеющимся. Поверх матросского костюмчика на принцессе был надет теплый подплавовский бушлат и зимняя шапка.

Стоявший рядом с невестой император был одет в черный мундир, весьма напоминавший повседневную форму морских пехотинцев, такой же теплый бушлат, какой был на принцессе, и шапку. У епископа Николая, который в этом походе выполнял обязанности наставника и опекуна принцессы, такой же бушлат был накинут на плечи поверх рясы."

"Пока «Северодвинск» скользил вперед, с легким шелестом раздвигая рубкой ледовую кашу, на мостике шел негромкий разговор. В основном говорили между собою император Михаил и кап-раз Верещагин.