Грехи и мифы Патриарших прудов

Ло, открой! Открой мне!

Гаврила помнил все как сейчас — это никуда не делось, это с ним навсегда.

— Я думал, она там. Я испугался. Я хотел взломать дверь.

— Вы испугались, что у вашей сестры… что ваша сестра… — Катя не закончила.

— Что у нее передоз. Что она умирает в квартире, — сказал Гаврила. — А ее там не было вообще.

— Вы знали о ее проблемах с наркотиками?

— Все знали. И сестра, и отец, и мама. Но мы не знали, что с этим делать. Думаете, легко смотреть, как близкий человек превращается в хронического нарика? — Гаврила вздохнул. — Только вы, пожалуйста, сейчас с ней о наркоте не говорите, ладно?

— Потому что она все забыла. — На лице Гаврилы появилась растерянная улыбка. — Странно так… не помнит, представляете? Она и про наркотики ничего не помнит. Совсем. Ей в больницах столько лекарств вводили, что для нее и ломка совершенно бесследно прошла. Она с наркоты своей просто на лекарства перескочила — обезболивающие и другие. И они как клин наркоту выбили. А память… В памяти у нее про наркоту ничего нет. И мы ей об этом не напоминаем. Вот амнезия что делает… Нет, оказывается, худа без добра. Хоть в этом какая-то польза есть от потери памяти. Так что вы ей не говорите, ладно? Если что, спрашивайте у нас — у меня, у предков, у Греты. Только не у Ло про наркоту. Вон они идут, пожалуйста, помните, очень вас прошу!

На аллее у детской площадки с памятником баснописцу Крылову как фантом возникли две фигуры.

Женщины Патриарших… Только эти молодые женщины Патриарших.

Они приближались. Высокая и невысокая, обе в джинсах, кроссовках, куртках нараспашку, намотанных вокруг шеи шелковых шарфах, с одинаковыми картонными стаканчиками с кофе в руках.

Катя узнала младшую, Грету. Выросла за эти три года, но все такая же серая мышка, как и на фото.

А вот Пелопею Катя не узнала.

Кажется, не узнал ее и полковник Гущин. Тяжко, трагично вздохнул.

О смерть, что ты делаешь с нами…

Пелопея шла довольно уверенно, но что это была за походка! Она раскачивалась из стороны в сторону, сильно хромала. Одна нога ее стала заметно короче другой, причем ноги выглядели безобразно кривыми, словно вывернутыми в суставах. Операции собрали раздробленные кости по кусочкам, но врачи так и не сумели превратить хромую калеку в прежнюю Пелопею.

Да и многое другое в ней изменилось: некогда изящная стройная фигура теперь напоминала своим видом грушу — таз заметно раздался вширь, утяжелился. Пелопея очень сильно прибавила в весе. Но лишние килограммы скопились только на бедрах и животе, оставляя кривые ноги, обтянутые джинсами, тоненькими. В этом раздувшемся туловище и тонких ногах было что-то паучье.

Лицо тоже изменилось: черты его заострились, а вот щеки и подбородок опухли, под глазами появились мешки, светлые волосы стали тусклыми и ломкими.