Грехи и мифы Патриарших прудов

Месть отца дочери за поруганную любовь?

Месть самой Феодоры за позор и унижение? Черный «БМВ»?

Месть за погубленную Жанет матери Пелопеи Регине через похищение ее дочери? А что, если Быкова — не дочка Жанет? Что, если у Жанет вообще не было дочери, а был сын? И сын этот — не кто иной, как Артем Воеводин?

Катя плюхнула рукой о воду, обдав себя брызгами и пеной. Ей показалось, что она додумалась уж совсем до какого-то абсурда.

Надо смириться с этим. Это жизнь, а не миф, не страшная занимательная сказка.

Свидетельство тому — фрагментарное воспоминание Пелопеи о Феодоре, о поездке на машине. Ну, узнали они это от нее — девушка вдруг вспомнила крохотный эпизод. И что? Феодора просто открестилась от всего, сказала, что поездка была в реальности намного раньше. И черный «БМВ» не помог. Или все же помог?

Чем поможет им информация о любовнике-охраннике? Куда приведет этот след? Отыщут ли они Артема Воеводина и что он скажет им в свое оправдание?

И как относиться к словам нарика Левушки Мамелюк-Караганова, тоже бывшего любовника Пелопеи, — единственного из всех-всех-всех, кто сомневается в ее полной амнезии?

Катя разомлела от жары в душной ванной, от горячей воды, от вина. Она повернула в ванне пробку, включила душ чуть попрохладнее и долго стояла, смывая с себя душистую бергамотовую пену.

Затем вытерлась, закуталась в махровый халат и вместо того чтобы сушить волосы феном, просто распустила их, мокрые, по плечам. Налила себе третий бокал «Муската», чувствуя, что уплывает маленьким глупым корабликом в пятничный вечер.

Она строила планы на субботу: кому из подружек позвонить, может, записаться в Спа-салон, сто лет его не посещала. И, наконец, решила так и поступить, побаловать себя.

Она дала себе слово, что о Клавдии Мироне Мамонте она сожалеть не станет.

Гаврила и Грета спускались по лестнице дома на Патриарших. Был вечер субботы. Весь этот день они провели с сестрой и матерью, спеша рассказать, чем именно интересовались полицейские. Впрочем, Пелопею они своим рассказом не потревожили. Все, что они говорили, предназначалось лишь для ушей Регины — Грета отозвала мать в спальню и поведала ей все. В это время Гаврила помогал Пелопее на кухне поливать медом в духовке запеченные свиные ребрышки.

Обедали все вместе на огромной стильной кухне — Пелопея с аппетитом уплетала мясо, Гаврила ел мало, он был малоежка, как и Регина, пробовавшая в основном легкий зеленый салат с оливками. Грета, по своему обыкновению, не ела вообще, лишь цедила сквозь зубы фруктовый сок.

На десерт был роскошный яблочный пирог — его испекла домработница Сусанны Папинака Света. Утром, до приезда младших детей, Регина, как обычно, сидела с подругой во французской кондитерской, в милых сердцу «лодырях», а затем отправилась к Сусанне домой.