Грехи и мифы Патриарших прудов

И ты пойми одно: наезды и клевета на мою жену тебе не помогут. Это, возможно, лишь все усугубит, понимаешь? После той беды, что произошла с Пелопеей, только-только в нашей семье воцарилось хрупкое равновесие. А сейчас полицейские с их вопросами, с их рвением могут все снова в одночасье разрушить. Я в этой ситуации больше всего боюсь за рассудок Пелопеи. Амнезия — это лишь первый громкий звонок. Знаешь, что дальше может быть с нашей дочерью? Полное безумие. Разве ты этого хочешь, жена?

Регина ощутила легкий укольчик — в нёбо и одновременно в сердце.

Она покачала головой: нет, нет, полное безумие для Пелопеи — это слишком. Она и так испила чашу страданий.

— Значит, мы с тобой договорились действовать обдуманно в любой ситуации, — подытожил Платон.

Она хотела сказать ему что-то особенное — как мужу. Что ей страшно, что она порой не находит себе места от тревоги, что нуждается как никогда в его защите, в его физическом присутствии рядом.

Но он уже проверял мобильный — нет ли пропущенных звонков или смс от юной Феодоры.

Катя медленно опустила руку с ключами — она стояла в коридоре управления розыска у стены и цеплялась за эту стенку, как плющ. К счастью, коридор был пуст, и лишь патрульный у дверей за стойкой пропусков взирал на нее с неподдельным изумлением.

Она двинулась по коридору вперед с таким чувством, словно проваливается в яму — пол уходил из-под ног.

Повернув голову, она увидела открытую дверь кабинета, услышала гул мужских голосов. В большом общем кабинете пятеро сотрудников розыска о чем-то спорили, а шестой молча сидел у окна за свободным столом, вперившись в ноутбук.

Он под фонарем Патриарших в темноте — так близко от нее, что его губы…

Он на фоне речных волжских просторов…

Катя остановилась напротив двери. Он сидел за столом без пиджака, в одной белой рубашке, что-то сосредоточенно изучая на экране своего ноутбука, который привез с собой. Большой и красивый человек.

Катя ощутила, что все еще падает в яму, у которой нет дна. Она нащупала в кармане куртки мобильный.

Сделать его фото прямо сейчас и показать Феодоре…

Она уже почти достала мобильный и приготовилась украдкой снять его, как он обернулся и увидел ее.

Нет, полуулыбка уголком рта — полувопрос.

— Что Заборова? Катя, вы закончили?

Его голос. Его глаза. Ну как тут делать фото? И так уже опера прервали свою болтовню и с тщательно скрытым интересом прислушиваются, пялятся исподтишка. Она не может фотографировать его в открытую. Он что-то заподозрит.

— Феодора попросила время подумать, — ответила Катя. — Пусть подумает, я иду за кофе.

— Гущин уехал на совещание, — сказал Клавдий Мамонтов. — Если что нужно, я здесь, Катя.

Катя двинулась в направлении кабинета Гущина. Уехал… Это даже к лучшему.