Грехи и мифы Патриарших прудов

А молодая коренастая дворничиха в оранжевой жилетке, чистящая снег на тротуаре Малой Бронной, провожала ее непередаваемым взглядом, «утирая варежкой соплю»!

О время, о кабаки девяностых и сытых нулевых!

О молодость, о вечная «Донна Клара» на углу Спиридоньевского!

Тогда Платон спас ее — Регину. Забрал из кромешного ада, привез сюда, в «Донну Клару», и сказал: «Пора завязывать с конкурсом, выходи за меня замуж».

Сколько воды утекло с тех пор!

— Почему ты не поднялся в квартиру? Ло обрадовалась бы, она давно тебя не видела, — сказала Регина.

— Я хотел поговорить с тобой наедине.

Подошла официантка. Платон быстро заказал два кофе.

— Что произошло? — спросила Регина.

— Полицейские забрали мою жену.

— С какой стати? — спросила Регина.

— А это я у тебя должен спросить, — он вперил взгляд в ее глаза. — Феодора позвонила мне из полицейского управления. Ее там задержали, а забрали прямо из машины, когда она выехала за ворота нашего дома. Она в панике. А я… я пока даже не знаю, что делать — звонить адвокату, что ли?

— А в чем ее обвиняют?

— А это ты мне скажи, — зло бросил он. — Что ты наговорила про нее полицейским?

— А вот так! — прошипела Регина. — Ящик упал на них с цветами, когда они вчера выходили из дома, чтобы идти на сеанс к психотерапевту. Грета провожала Ло, их чуть не убило, Платон!

— Ты вызвала полицию?

— Девчонка-полицейский, что приезжала ко мне с толстым полковником, была здесь, крутилась. Да от нее мало толка. Они все сочли это простым несчастным случаем.

— Почему ты не позвонила мне?

— А почему ты не звонишь? Почему ты не интересуешься жизнью Ло?

— Регина, я делал и делаю все возможное…

— Грета сказала мне вечером, что, когда они шли на Новый Арбат, эта девица из полиции спрашивала их про конкурс красоты.

Платон Кутайсов помолчал, глядя на свою бывшую жену.

— Регина, я хочу, чтобы ты поняла одно, — сказал он тихо. — После убийства этого типа, Кравцова, мы все в эпицентре полицейских интересов. Надо быть наивными, чтобы не понимать, что полиция будет копать и копать. Интересоваться нашей жизнью, нашей семьей. Тобой, мной. Моей женой Феодорой. По поводу нее я хочу сказать тебе — не смей ее трогать.

— Не смей возводить на нее напраслину, не смей клеветать на нее в разговорах с полицией!

— Эта девчонка так тебе дорога?

— Да, — твердо ответил он.

— Дороже, чем твои дети? Чем дочери, чем сын?

— Нет. И ты это отлично знаешь. Но Феодору я люблю. И я буду ее защищать.

— Дочь свою ты так и не сумел защитить.

— Возможно, ты сумела, — тихо сказал он.

Теперь замолчала Регина.

— Знаешь что, — сказал он, сразу смягчаясь, — давай договоримся. У нас все же за плечами целая жизнь. Это наша семья. И мы должны защитить нашу семью. У нас обоих есть обязанности, Регина.