Грехи и мифы Патриарших прудов

И официанты кондитерской, и сотрудники галереи «Дом на Патриарших».

Регина стояла рядом с дочерями. Возле нее крутился еще один дворник-таджик, качал головой, сокрушенно цокал языком, пинал ногой в кроссовке осколки керамики.

Все выглядело настолько по-московски — безмятежно и одновременно суетливо, запоздало, заполошно…

Катя глянула вверх — пятый этаж без цветочного ящика так и зиял.

Катя думала, что делать — звонить прямо сейчас Гущину и вызывать сюда, на Патрики, бригаду криминалистов, чтобы те обработали и осмотрели окно? Или же…

Ее взгляд упал на Пелопею. Она смотрела на щепки и осколки, на сломанные цветы. Ее одутловатое лицо выражало полное равнодушие. Вот она достала из кармана куртки конфету, развернула ее, положила в рот и стала жевать. Затем она сказала что-то матери. Регина выглядела растерянной и испуганной. Но она кивнула Пелопее, соглашаясь.

— Чудом никто не пострадал, — сказала она Регине. — Надо быть осторожнее.

Регина пристально посмотрела на нее.

— Так вы сказали — у Пелопеи еженедельный визит к психотерапевту? — спросила Катя. — Всегда в одно и то же время она выходит?

— Да, — Регина не отводила от Кати встревоженного взгляда. — Ее всегда кто-то провожает — либо я, либо Грета, либо Гаврюша. Сегодня Грета. Они ходят пешком, до Нового Арбата здесь близко. Впрочем, они уже опоздали. Я сейчас позвоню доктору, попрошу его перенести сеанс на чуть позже.

— Звоните, а я пока побеседую с вашими дочерьми, — сказала Катя. — Девушки, прогуляемся по аллее и не спеша дойдем до Арбата.

— Как мог упасть этот дурацкий ящик? — Грета все оглядывалась назад, пока они шли по аллее мимо пруда. — Ло, ведь нас убило бы к черту! Он шарахнулся прямо у наших ног! Это вы нас на месте удержали, — обратилась она к Кате. — Я никак понять не могла, кто нам машет, не узнала вас. А что там наверху было, почему он грохнулся?

— Дворник сказал, что там болты развинтились, — ответила Катя.

— Вы никого не видели на лестнице, когда вышли из квартиры?

— Нет, — Грета покачала головой. — Мы сразу в лифт.

Пелопея молча шагала рядом, походка ее была все той же — быстрой, но ковыляющей, увечной. Она жевала свою конфету. Проглотила.

— Пелопея, я хотела бы снова задать вам несколько вопросов, — обратилась к ней Катя.

— О чем? Вспомнила ли я что-то? Нет, — девушка покачала головой. — Об этом бесполезно меня спрашивать.

— Ваш приятель, сосед по Патриаршим Лева Мамелюк-Караганов навещает вас? — спросила она.

— Левушка? — Пелопея удивленно подняла светлые брови. — Он странно себя ведет. Мы давно с ним не виделись. Мы когда-то учились в школе на Бронной, он с моим братом. Еще в детстве. А сейчас я даже его не узнала — он так изменился. И он странно себя ведет, странно говорит со мной.