Миф об идеальном мужчине

 – А, Андрюш? Как?

– А почему у нас могло… не выйти? – спросил он и засмеялся, потому что она опять смутилась. – Ты что? Сомневалась в моих способностях?

Она шлепнула его по бедру.

– Ну… мы же не собирались… – Она сбилась и замолчала, и он открыл глаза, серые, сытые и ленивые, как у кота. Она собралась с духом и продолжала: – И ты… никогда… даже когда мы молодые были… А я…

– А ты? – спросил он нежно.

Она разрушила свою пирамиду из кулачков, уткнулась мордочкой ему в подмышку и вцепилась в его руку, свободную от ее попки.

– Тебе доставляет удовольствие меня смущать? – почти сердито спросила она из-под мышки.

– Огромное, – признался он честно. – Гигантское. Почему, черт побери, он водил к себе совершенно чужих, не нужных ему девиц, вроде этой… как ее… Галки, и женился на Жанне, и валандался с ней, пока тихое бешенство не стало его ежедневным состоянием, и ни разу в жизни даже не подумал о Клавдии, которая была рядом?! Стоило только протянуть руку. А он не протягивал и тратил время на невозможные, изматывающие отношения, в которых он увязал и из которых вынужден был потом выбираться, проклиная себя."

"Я мог бы прожить с ней жизнь, вдруг понял он совершенно отчетливо. Только теперь, наверное, уже… Что? Поздно?

Он взял в горсть ее волосы – их было очень много, и они были восхитительно рыжими – и спросил, стараясь, чтобы вопрос прозвучал, как шутка:

– Почему ты никогда мне не говорила, что я тебе… нравлюсь?

И сам вопрос, и это слово – “нравлюсь” – были из какой-то совсем другой жизни. Как из кино про старшеклассников семидесятых годов.

– Хороша бы я была, – сказала Клавдия и перевернулась на спину, но руку его не отпустила. – Ты меня в упор не видел. Представляю, что бы с тобой было, если бы я начала объясняться тебе в любви. Ты бы умер от смеха.

Я мог бы умереть, так и не узнав, что такое любовь Клавдии Ковалевой, вдруг подумал он. Это было бы обидно.

Но это была слишком серьезная мысль, чтобы додумывать ее, лежа рядом с ней на диване и радуясь тому, что впереди у них еще вся ночь.

“Может, она и вправду меня любит? Нет, пожалуй, я не умру от смеха”.

– Я только Тане сказала, – добавила Клавдия, подумав. – Да и то случайно. После того дня рождения, на котором была твоя Жанна.

– Что? – спросил он и, подсунув руку под ее затылок, приподнял голову так, чтобы она смотрела ему в лицо. – Что ты сказала Тане?

Она заметалась, судорожно пытаясь не смотреть ему в глаза, но он держал ее крепко. У него были здоровенные сильные ручищи с надутыми, как веревки, венами. Самые прекрасные руки в мире.

– Нет, ты отвечай, – приказал Андрей Ларионов, – Что ты сказала Таньке? После какого дня рождения?

Пришлось отвечать.

– Она меня застукала в ванной, – призналась Клавдия обреченно.