Мятеж на окраине Галактики

Но то ли они несколько подросли с тех пор, как лазили сюда в прошлый раз, то ли просто Уимон оказался менее осторожным или ловким, чем Тарвес, но, когда мальчишки, торопливо перебирая руками и ногами, добрались до своего заветного места у поворота, Уимон почувствовал, как кожу на левом плече начинает слегка покалывать. Он было скосил глаза, собираясь получше рассмотреть, куда попала капля яда, но тут Тарвес остановился и, блестя глазами, повернулся к нему. Уимон решил наплевать на всякие капли. Первый раз, что ли?

Тарвес торжествующе захихикал:

— У нее там волосы… и мокро.

Уимон недоверчиво покачал головой:

— А может, она… ну это… пи-пи?

Тарвес с сомнением поднес руку к носу и, шумно втянув воздух, покачал головой:

— Может, и так, только… не совсем. Во, понюхай. — Он сунул пятерню под нос Уимону.

Мальчик осторожно обнюхал еще влажные пальцы. Сквозь резко-кислый запах мочи пробивался еще какой-то необычный запах.

Тарвес скривился в своей любимой ухмылочке и произнес:

— Ну, вроде как от Лии, когда она вспотеет, ну, после того, как они с Нумром… — он двусмысленно хихикнул.

Уимон глубокомысленно кивнул. Спальная комната в куклосе была одна на всех, и, хотя дети спали за занавеской, от запахов и звуков она не защищала. Да и дыр в ней было предостаточно. Тарвес еще раз поднес свою растопыренную пятерню к носу, подержал, а потом лизнул. Уимон заинтересованно уставился на него. Тарвес поморщился и сплюнул.

— Не понимаю, почему Нумр все время лижет Лии это место? По-моему, гадость. А может, это не тот запах? Может, она пахнет по-другому потому, что она «дикая»?..

— Какая же Долорес «дикая»? — не согласился Уимон. — Она же живет в куклосе.

— Ну да, только в куклосе и никогда не выходит за Барьер. Не знаешь, почему?

Уимон задумался. Действительно, все взрослые, а иногда и дети время от времени покидали ограниченное Барьером внутреннее пространство поселения. Но он не мог припомнить ни одного раза, чтобы это сделала Чокнутая Долорес. Она таскалась по внутреннему двору, бормоча себе под нос свои дурацкие страшилки и возвышая голос всякий раз, когда кто-либо из взрослых или детей оказывался от нее на расстоянии пары ярдов. Впрочем, после того как Сган-самец в кровь разбил ей лицо, она остерегалась кричать в его присутствии. К укроминам в Барьере она ни разу не подходила. Более того, она старалась держаться как можно дальше от плетей его подвижных лоз, утыканных иглами и колючками.

— А правда, почему? — растерянно спросил Уимон.

Тарвес высокомерно усмехнулся и покровительственно покачал головой:

— У нее нет идентификационного знака. Уимон удивленно округлил глаза:

Тарвес пожал плечами:

— Вот так. Если она приблизится к Барьеру, он ее убьет.

Мальчики затихли.