Мятеж на окраине Галактики

На одном из привалов Иззекиль, заметив любопытный взгляд мальчика, сунул ему в руку скребницу и предложил:

— А ну-ка, парень, почеши бок Длинногривке.

И Уимон принялся не очень умело, но старательно работать нехитрым инструментом, чувствуя при этом какую-то затаенную радость. Радость осталась с ним даже после того, как все было сделано, а отец ясно дал понять, что ему не нравится такое поведение сына.

Куклос «диких» ничуть не походил ни на их куклос, ни на благословенный Енд. Хотя чем-то неуловимо напоминал последний. Дома были разбросаны на довольно большом пространстве и построены так, чтобы казаться частью ландшафта. Но именно казаться, а не быть им, как куклос. И к ним не вело никаких дорог — так, тропки, похожие на звериные. Куклос «диких» появился не сразу. Сначала им начали попадаться довольно крупные стада свиней, которые паслись в лесу, охраняемые собаками. Затем, ближе к селению, появились коровы, лошади и еще какие-то более низкорослые животные с густой и длинной шерстью. На опушках и полянах они увидели высоченные кучи срезанной травы. А в самом селении им то и дело попадались под ноги многочисленные стаи водоплавающей птицы. Вся эта живность совершенно не боялась людей и подходила так близко, что глаза Торрея невольно зажглись охотничьим азартом.

Чем ближе был центр поселения, тем больше народу высыпало посмотреть на вновь прибывших. В отличие от куклоса все были одеты столь пестро и разнообразно, что у мальчика зарябило в глазах.

Наконец Иззекиль остановил коня и спешился. Перед ними возвышалось строение, искусно втиснутое или, скорее, вписанное в промежуток между двумя раскидистыми дубами. Оно было увенчано прямоугольной башенкой с высокой пирамидальной крышей. В башенке висела странная конструкция, представлявшая собой вытянутую металлическую оболочку с длинным куском металла внутри.

Иззекиль воткнул свою стреляющую палку в кожаный чехол, притороченный к седлу, снял шляпу и, как он это делал уже не раз за время похода, последовательно прижав сомкнутые горстью пальцы ко лбу, животу и обоим плечам, двинулся вперед. В этот момент дверь отворилась, на пороге появился седой пожилой мужчина, одетый в длинную, ниспадающую многочисленными складками одежду. Иззекиль остановился перед ним и опустился на колени:

— Я вернулся, отец мой.

Так закончился их путь…

Они жили на ферме Иззекиля уже два месяца. Его жилище напоминало куклос гораздо больше, чем остальные строения селения. Да и располагалось оно гораздо дальше от церкви, чем остальные дома. Строго говоря, оно было построено далеко за пределами селения, за густым перелеском, заросшим таким колючим кустарником, что Уимону он иногда казался Барьером.