Мятеж на окраине Галактики

Последнее, что она помнила, было ее собственное отражение в пластине полированного серебра, висящей на противоположной стене. То, что она увидела, скорее напоминало скелет, обтянутый кожей, чем молодую девушку.

Она очнулась через два дня. Впрочем, о том, сколько прошло времени, она узнала позже. Как и в прошлый раз, Иззекиль был дома. Она слышала через открытую дверь, как в соседней комнате стучат по каменному полу его сапоги. Но не смогла даже повернуть голову, чтобы посмотреть на него, или пошевелить языком, чтобы окликнуть. Она была так слаба, что открыть глаза казалось ей непосильным. Но Иззекиль был начеку, и, как только она сумела невероятным, как ей показалось, усилием вытолкнуть воздух между полуоткрытых губ, он тут же появился с кружкой, над которой поднимался пар. Иззекиль приподнял ее голову и, не обращая внимания на ее слабые потуги изобразить возмущение подобной бесцеремонностью, вылил ей в рот содержимое кружки. А затем, осторожно приложив руку ко лбу, озабоченно покачал головой и произнес:

— Тебе, наверное, холодно.

И Ольга действительно почувствовала, что ее бьет озноб. Ответить сил не было, поэтому она просто смежила веки. Иззекиль молча кивнул и, выйдя из комнаты, через несколько минут вернулся с огромной медвежьей шкурой. Когда эта неподъемная, но теплая тяжесть навалилась на нее, а изнутри, из желудка поднялось ласковое тепло горячего бульона, Ольга почувствовала, что снова проваливается в темное, но такое уютное забытье.

Спустя неделю она наконец смогла сидеть в постели, опираясь на гору подушек. На этот раз дядюшка Иззекиль (он был старше отца, вернее, отца в том возрасте, в каком она его помнила, так что это обращение казалось ей единственно возможным. Впрочем, пока она позволяла себе называть его так только мысленно) сумел накормить ее кашей из разваренных пшеничных зерен, заправленной убойной смесью из арахисового масла, рыбьего жира и еще доброго десятка каких-то компонентов. После еды он переоделся в чистую рубаху, сел перед ней и, окинув ее торжественным взглядом, положил на колени толстую потрепанную книгу, раскрыв ее, начал читать немного нараспев:

— «Вначале Бог сотворил небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною: и Дух Божий носился над водой…»

Олег появился, когда заканчивалась третья неделя ее пребывания у дядюшки Иззекиля. Ольга как раз грелась на солнышке. Она только второй день как начала вставать с постели. Дядюшка Иззекиль сегодня впервые позволил себе отлучиться. Незадолго до этого он рассказал девушке, почему он живет в одиночестве и что произошло с их общиной.