Мятеж на окраине Галактики

Это означало, что Уимону удалось так заинтересовать Первого Контролера этой чудовищной машины разрушения, что странное существо буквально вмяло в грязь базовые принципы собственной программы. Интересно, что же Уимон сотворил? Впрочем, судя по тому, что при каждом упоминании о совершенном Уимон краснеет, это ЧТО-ТО выглядит очень интимно. Олег даже не догадывался, НАСКОЛЬКО он был прав. Но предложение Первого Контролера требовало ответа. Первый Контролер предложил в заложники свою сущность. С точки зрения логики канскебронов — немыслимая степень доверия. Что ж, доверие заслуживает ответного доверия. К тому же Олег ЗНАЛ, что Уимону действительно ничего не грозит.

— Знаешь, пожалуй нам стоит обойтись без угроз. Мне будет достаточно, если я буду видеть тебя каждый вечер — в капонире, либо по сети. Я надеюсь, он… она имеет возможности, позволяющие подключиться к нашей сети?

Уимон заулыбался шутке. Еще в производственном комплексе он наслушался восторгов Кормачева по поводу функциональных возможностей систем канскебронов. Тот даже вывел целую теорию, почему землянам удалось так быстро разобраться с их программами и вытворять все, что душе угодно. Кормачев объяснял это так: «Они обленились с такими возможностями. А нам, чтобы добиться того, чего они добиваются включением одной кнопки, надо встать на уши и хорошенько поломать голову». Но тут его снова отвлекли. Через несколько минут общения с невидимым собеседником, вернее, судя по словам Уимона, его следовало называть собеседницей, тот рассмеялся и, повернувшись к Олегу, весело заявил:

— Тебя просят предупредить, что, согласно теории управления, при подобном уровне контакта продолжение взаимодействия при отсутствии контролирующих систем с возможностью силового воздействия является неоправданно рискованным. Иными словами, отказываясь разместить заряд, ты поступаешь крайне нелогично.

— Мне понятна подобная точка зрения. Но у меня уже есть, как ты сформулировал, контролирующая система с возможностью силового воздействия.

Уимон удивленно уставился на него, и Олег пояснил:

— Ты. Мне показалось, что он… она так заинтересована в твоем присутствии, что в случае чего мне достаточно просто запретить тебе здесь находиться.

Уимон открыл рот, собираясь возразить, а затем закрыл. В устах любого другого это, пожалуй, звучало бы просто нелепо, но когда так заявлял Олег… На этом они расстались.

Следующие дни были просто сумасшедшими. Несмотря на несомненный успех, мятеж, по существу, висел на волоске. Девяносто процентов капониров были превращены в пыль или лежали в таких руинах, что ни о каком едином руководстве и речи не шло.