Межсезонье

 — Постоялицу вашу я посмотрю, так и быть. Но если что-то серьезное, сам за изгнание не возьмусь. Ясно?

— Конечно!

— С хозяина — фургон и вина подогретого! — В комнате было сыро и промозгло, и немного согреться вовсе не помешает. — А десять золотых… Знаешь, куда папаша может засунуть себе десять золотых?

— Догадываюсь, — радостно хихикнули за дверью.

— Умный мальчик. — Я ухватил ремень сумки, с трудом выдернул глубоко засевший в доске кинжал и спрятал его в ножны. Охлопал звякавший серебряными колокольчиками плащ и вышел из комнаты в коридор. — Веди.

Расплывшийся в улыбке паренек полутора десятков лет от роду — чернявый и щербатый — чуть ли не кубарем скатился по лестнице и, проведя меня через пустую обеденную залу, распахнул дверь на хозяйскую половину. Мысленно чертыхнувшись, я потопал за ним.

Черт! Черт! Черт!

Одно дело — роль экзорциста играть и совсем другое — взаправду попытаться изгнать беса. Ничем хорошим ни для меня, ни для одержимой это не закончится. Оставался, конечно, вариант просто удавить некстати подвернувшуюся девицу, но он нравился мне еще меньше, чем слинять отсюда по-тихому. По-тихому? Да нет, по-тихому не получится.

Одна надежда: у постоялицы просто с головой не все в порядке, бывает и такое. Бывает. Но редко. Слишком редко, чтобы тешить себя призрачной надеждой. Конечно, не надо быть экзорцистом, чтобы справиться с легкой формой бесноватости — многие деревенские знахари поднаторели в этом ничуть не хуже, чем Изгоняющие. Вот только и опыта у них за плечами соответственно… С моим не сравнить. Да и какой там опыт-то? Несколько книг из библиотеки ордена наскоро пролистал — и все!

Нет, самостоятельно проводить ритуал изгнания нельзя — пусть кожаное одеяние и обереги экзорциста дают неплохую защиту, но в случае неудачи и сам бесноватым стать могу. Не хотелось бы. Весьма. Получается, надо с умным видом постоялицу осмотреть и что-нибудь эдакое выдумать. Мол, тут нужен узкий специалист и…

— Господин, экзорцист! Господин экзорцист! — с диким криком бросился ко мне корчмарь и хотел уже ухватить за рукав, но в последний момент одумался и отдернул руку от серебряных колокольчиков. Был хозяин приютившей меня корчмы растрепан и одет чуть ли не в исподнее. Еще и пьян. — Беда! Беда и разорение! Сделайте что-нибудь, а то по миру с семьей пойду!

— Замолчи, — раздраженно попросил я, и — о чудо! — хозяин тотчас перестал причитать. Ну да оно и неудивительно: весьма затруднительно продолжать визжать, когда твои щеки стиснули затянутые в кожаную перчатку пальцы.

— Бу-бу-бу… — что-то нечленораздельно все же сумел выдавить из себя корчмарь.

— Не понял? — слегка ослабил я хватку.

— Молчу… — прошипел хозяин и попытался высвободиться, но безуспешно.

— Вот и молчи.