Только между нами

И я каждый день жду, когда она перестанет быть для тебя комфортной.

— Тогда, может быть, стоит всё прекратить?

Зажмурившись, я вешаю трубку. Не хочу выглядеть огрызающимся малолеткой, на эмоциях орущим «А давай, плевать!». Потому что не уверен, что смогу от неё отказаться, даже если ничего не изменится. Слишком сильна моя зависимость. Но сказать так, конечно, очень хотелось. Хотя бы для того, чтобы получить знак, что ей не всё равно.

35

Стелла

— Ты сегодня со мной поедешь или сама? — буркает Роман, пока, не поднимая глаз, затягивает узел на галстуке.

Я наношу последний мазок помады и, быстро оглядев отражение в зеркале, закрываю косметичку. Из-за недосыпа пришлось добавить немного румян, иначе кожа выглядела бы белой как мел.

— Сама. Тебя на ужин ждать?

— Посмотрим. Может быть, с Серпуховым сегодня увижусь. — С этими словами Роман выходит из спальни, оставляя меня одну.

Уже не в первый раз я думаю, что, возможно, зря извожу себя угрызениями совести по поводу измены. Пару раз я отказала Роману в сексе, после чего он вообще перестал претендовать на близость. Мы стали похожи на соседей, которые по невыясненным причинам делят одну постель. «Доброе утро», «Сделать тебе кофе?», «Во сколько будешь дома?», «Не знаешь, где лежит обезболивающее?» — наша семейная жизнь превратилась в обмен вот такими формальными фразами. Может быть, Роман давно обо всём догадывается и ему на это плевать? Потому что с недавнего времени от мысли, что у него есть любовница, я не испытываю ровным счётом ничего. Может быть, у нас негласный… как это называется? Открытый брак? Роман всё понимает, но не видит смысла ничего менять, а я… У меня есть любовник, и я просто плыву по течению.

После вчерашнего звонка Матвея все страхи, жившие во мне, но до этого момента прятавшиеся по углам, встретили меня лицом к лицу. Господи, я ведь далеко не тупорылая бессовестная тёлка, которой нравится прятать голову в песок и обманывать всех вокруг. Я всё прекрасно понимаю: как ему неприятно видеть нас с Романом вместе и думать о том, чем мы можем заниматься дома. Едва ли в двадцать три можно достичь того уровня цинизма, когда на это становится наплевать. Но когда Матвей предложил пойти в кино, я испугалась настолько, что готова была купить билет на самолёт и спрятаться в первой же попавшейся стране. Кино. Обычный поход в кинотеатр. Я вдруг ясно представила, как мы идём к кассам на глазах у десятков людей. Матвей, конечно, распускает руки, пытаясь меня приобнять. Разве сможет он просто держать их в карманах? И пугает меня отнюдь не разоблачение измены, а то, что подумают эти самые люди, глядя на нас. Догадаться несложно.