Только между нами

"

"— Это я должен дарить тебе подарки, а не ты мне, — начинает быстро шептать Матвей мне в ухо. — У меня пока нет возможности купить что-то достойное. Поэтому не дари мне дорогие вещи. Не заставляй чувствовать себя так, будто я у тебя на иждивении. Мне это не подходит, и на такое я никогда не подпишусь.

— При чём тут иждивение, идиот… Мне понравился этот браслет, и захотелось его купить. Так уж вышло, что я не шарюсь по блошиным рынкам и отделам с китайской бижутерией.

— Тогда нам нужен компромисс. Если хочешь что-нибудь подарить, купи бритву или бутылку пива. Или свяжи мне носки.

Изо моего рта вылетает истеричный смешок.

— Я не умею вязать.

— Тогда футболку. Я даже не против трусов: они всегда пригодятся.

Не знаю, в чём дело: в его словах, сказанных то ли в шутку, то ли всерьёз, или в руках, которые обнимают, но буря во мне постепенно начинает стихать. Почему он такой умный? Куда умнее меня. Сказал о компромиссе и был абсолютно прав. Матвей снял эту квартиру, чтобы мне было комфортнее к нему приходить. Я купила браслет, который ему не по карману, ни разу не подумав о его чувствах.

Глубоко вздохнув, скидываю с ног туфли.

— На бритву и пиво не рассчитывай. Едва ли я вообще когда-нибудь захочу дарить тебе подарки.

Матвей обнимает меня крепче, его смех щекочет затылок.

— Меня устраивает.

33

Стелла

— Твои родные гордятся тобой? — интересуюсь я, вращая в руках чашку с кофе.

Уже не в первый раз бесстыдным образом пользуюсь лояльностью Матвея, который не выказывает ни малейшего раздражения тем, что в его кровати пьют и едят. Роман терпеть этого не может.

— Гордятся? — Он вопросительно поднимает бровь, глядя на меня с соседней подушки. — По какому поводу?

— В двадцать три года ты работаешь в одной из самых престижных российских компаний. И не просто работаешь, а занимаешь хорошую должность.

Матвей так много спрашивает меня и так мало говорит о себе, что сегодня я решила атаковать его расспросами. Интересно узнать, с чего началось его виртуозное жонглирование цифрами и откуда взялась такая зрелая рассудительность.

— Безоблачным детством ты не можешь похвастаться, судя по твоим рассказам. Как долго она пила?

— Пять лет. К счастью, их оказалось недостаточно, чтобы поставить крест на её будущем.

— Любишь её?

Я улыбаюсь, потому что в этот момент он гладит мою щёку большим пальцем. Не может ни минуты держать руки при себе.

— Она же моя мать.

— Ты ведь знаешь, как говорят: родитель не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Это я к тому, что у тебя есть все поводы на неё злиться.

— Когда-то я думал, что ненавижу её, но это прошло. У меня есть эта квартира, хорошая работа и ты. На что мне злиться? Может быть, сложись всё по-другому тогда, в детстве, всего этого бы не было.

В его словах есть доля истины.