Между нами ничего не было

И какие «мы» тоже.

- Отпусти меня, - рычу, но он только сильнее стискивает рукав дедовской фуфайки.

- Я не шучу с тобой, Кира. Ты здесь не останешься.

- Ты мне никто, чтобы…!

От его взгляда бегут мурашки.

Все эти слова про брак — серьезно. Видели бы вы его морду, сразу все поняли. Он ни хрена не шутил, и это был не просто тупой порыв. Он говорил серьезно…

Однако я пытаюсь не верить. Очень-очень. Шепчу.

- Скажи, что ты пошутил.

- О чем конкретно, Кира? - усмехается он криво.

Внутри взрываются салюты. Я толкаю его в грудь, но пружиню в нее же обратно. Попытки вырваться провалились…

Эмиль обхватывает меня сзади двумя руками и рычит на ухо.

- Ты станешь моей женой, и ты родишь этого ребенка. У тебя нет другого…

- Я досчитаю до трех, - звучит строгий, холодный голос, который я знаю всю жизнь.

Резко поворачиваю голову и вижу маму. Она стоит неподалеку с пакетами в руках. Вроде бы…маленькая, хрупкая женщина, да?

От нее веет таким праведным гневом, что, кажется, будто она взорвет все вокруг одним порывом своей души. А он у нее есть. Очень большей…

Само собой, как у победителя по жизни, в моей уже случались ситуации, когда хотелось либо провалиться под землю, либо испариться с концами. Но! Сейчас ситуация складывается так, что мне хочется сразу все. Максимально убойный коктейль, согласитесь, но давайте посмотрим на его ингредиенты поближе.

Первый. Моя мама. Она стоит в десяти шагах от нас, в ее руках пакет. Безобидно звучит? Согласна, но выглядит как то самое «любимое» ружье, которым она с ходу начала угрожать. Надо знать кое-что о моей маме: она не шутит. Оно у нее всегда наготове, хранится в сейфе на первом этаже, с кодом-датой, которую она никогда не сможет забыть. Кстати, теперь я это действительно понимаю, потому что сама не смогу забыть момент, когда узнала, что у меня будет ребенок. Спорю на что угодно, его день рождения я не забуду тоже, даже если забуду все остальное. Такая дата выбивается в твоем нутре, притом занимает не какой-то жалкий уголок — она занимает всю площадь сразу. Горит, искрит, греет.

Да…она точно не шутит. Нет ничего страшнее гнева матери, которая видит, что ее ребенка обижают. Она ни хрена не шутит…

И тут мы переходим ко второму ингредиенту. К Эмилю.

Я всегда была уверена в одном: окажись она на моем месте, не вывезла бы и половину того, что в свое время вывезла я. Учиться самостоятельности, особенно в ее случае, это как учиться жить заново. Ходить, держать вилку, думать башкой, а не надеяться, что все блага упадут с неба. Ну, или будут принесены ее шикарным мужем.

Поймите меня правильно, я не гиена. Не одна из тех тварей, которые искренне считают, что "Жена? Да она просто убогая сука! В чем я виновата? Надо было быть лучшей, ведь такой мужик достоин только лучшего! То есть, разумеется, меня". Нет.