Три метра над небом. Трижды ты

Потом она поднимает бокал и говорит:

– За наше счастье, каким бы оно ни было…

Она чокается со мной и быстро выпивает бокал до дна, смакуя напиток с закрытыми глазами. Я пью медленней. Только теперь я могу рассмотреть ее лучше. На ней просторные темные брюки с ремнем на талии, очень элегантные остроконечные туфли и белая рубашка с маленькими пуговками до самого горла. Воротничок у нее большой, рукава длинные, с широкими, плотно прилегающими к запястью манжетами. Баби замечает, что я на нее смотрю.

– Тебе нравится? Я купила ее вчера в фирменном магазине «Макс Мара».

А я думаю: «Да как же так, она мне все эти дни говорила, что занята. Но чем? Хождением по магазинам? На вечеринки?»

Потом Баби ставит бокал.

– Мне бы хотелось не расплакаться, Стэп, но, думаю, у меня это не получится. Мне бы хотелось тебе сказать, что я с кем-то познакомилась, но это будет неправдой, к тому же тогда я снова бесцельно тебя обижу. Я всегда буду твоей, и этого тебе должно быть достаточно. Прошу тебя, больше ни о чем меня не спрашивай, дай мне уйти так. Самую большую любовь, которую только можно испытывать к человеку, доказывают тем, что приносят ему радость и думают о его счастье прежде, чем о собственном. Думаю, что теперь ты должен строить свою жизнь. Может, ты хотел бы мне сказать именно это, но у тебя не хватает смелости. Мы ошиблись со временем, я ошиблась, но я не хочу ошибаться и дальше. Мне бы хотелось, чтобы ты был идеальным отцом для своей дочери и всегда оставался со своей женой. Мне даже и говорить об этом больно. Для меня будешь существовать только ты, всегда, и на этот раз, к сожалению, я в этом абсолютно уверена.

Тогда я ставлю бокал и привлекаю ее к себе. Нежно ее целую, и мне кажется, что это самый прекрасный наш поцелуй из всех. Крепко прижимаю ее к себе и хочу ее больше всего на свете. Но тут я чувствую, что она останавливается и начинает молча плакать и как будто шепчет: «Прошу тебя, отпусти меня. Если ты меня поцелуешь еще хоть раз, то я останусь навсегда»."

"Тогда мои руки опускаются, и она уже свободна. Она проходит мимо меня, берет со стула сумочку, и я слышу, как она уходит. Слышу, как закрывается дверь. Слышу, как вызывает лифт. Слышу ее быстрые шаги по лестнице. Она не хочет ждать. Может быть, думает, что я могу открыть эту дверь и побежать за ней. Или, может, она ничего не думает, а только хочет убежать от нас. Я стою посреди гостиной, и внезапно меня охватывает оглушительная тишина. Как же одиноко в этой квартире после всего, что здесь было, – смеха, поцелуев, страсти. После любви, которая здесь обитала, но больше уже не живет. Я начинаю расхаживать по квартире, рассматривать вещи, которые мы подбирали вместе: книги, бокалы, штопор, светильники. Разбросанные кусочки внезапно разрушенной любви. Баби больше нет.