Три метра над небом. Трижды ты

 – Можно?

Баби становится тогдашней девчонкой, поворачивается, позволяет завязать ей глаза и дает мне руку. И мы продолжаем свой путь.

– Не дай мне упасть, ладно?

– Конечно, нет.

– Я боюсь ушибиться.

– Ты не должна бояться, я с тобой.

– В тот раз ты мне тоже так говорил, но потом я ушибла ногу.

– Точно. Боже мой, ну и память!

– Я бы хотела тебя забыть, но ты всегда был во мне.

Я улыбаюсь, но она меня не видит. Какая-то собака лает на Баби и подходит к ней, но она, не видя ее, отступает и, наконец, меня обнимает.

– Помогите! Она меня кусает!

Хозяйка собаки дергает за поводок и тащит ее к себе.

– Тихо, Рокки, назад!

Затем они удаляются, женщина качает головой, дивясь нашему экстравагантному поведению.

– А он был большой, этот Рокки?

– Да какой там! Это была такса! А эта женщина была похожа на хозяйку из мультфильма «Сто один далтаматинец».

Баби смеется.

– Я их потеряла!

Я продолжаю вести ее за руку, не обращая внимания на любопытные взгляды людей и какого-то мальчишки, который показывает на нас пальцем и просит объяснений у матери.

– Ну вот. Остановись тут.

– Стэп, но мы – люди семейные. А если тебя кто-нибудь увидит и расскажет об этом твоей жене?

– Это репетиция эпизода телепередачи.

Моя сообразительность ее почти ошеломляет.

– Ты таким не был.

– По твоей вине. – Но я тут же замечаю, что она уязвлена. – Прости меня, я дурак. Я больше никогда не скажу ничего подобного, и больше мы ничего подобного не сделаем. А вот мы и пришли. Осторожно, ступенька.

– Хорошо.

Я помогаю ей войти в лифт. Закрываю двери и открываю их снова, когда мы уже на этаже.

– Надеюсь, ты не устроил мне сюрприз в виде вечеринки со всей моей родней? Не знаю, как они бы это восприняли.

– Нет! – Смеюсь я. – В том числе и потому, что сегодня не твой день рождения… Или он?

Она пытается меня стукнуть, но, к счастью, я быстро вхожу внутрь, и она промахивается. Я удерживаю ее за руки.

– Ну ладно, я пошутил, хватит… Стой тут.

Я открываю дверь квартиры.

– Вот так, хорошо, сюда, теперь вперед. Ну вот, стой.

Потом я закрываю за нами дверь, встаю за ее спиной и снимаю с нее бандану. Баби медленно открывает глаза, но света столько, что она их немного прикрывает, чтобы к нему привыкнуть. Она удивлена. Перед ней – купол собора Святого Петра, крыши всех домов улицы Григория VII, вид на улицу Примирения.

– Я знаю, что тебе нравятся мансарды; это самая высокая из всех, что были. А это… – Я передаю ей маленький чехол для ключей, с буквой «Б». – …это твои ключи. Не знаю, как там у нас сложится, не знаю, что будет дальше, я бы не хотел никого обижать, но и без тебя я не могу.

Баби ничего не говорит, продолжает смотреть на расстилающийся перед ней чудесный вид. Мы – на большой лоджии, над другими домами, напротив Ватикана. Указывая на него, она мне улыбается.