Три метра над небом. Трижды ты

Я ничего не чувствую, уже ничего не чувствую, никакой боли, ничего. Я знаю только, что должен быть с ней, и в одно мгновение добираюсь до ступеней ринга. Вышибала, увидев, как я подбегаю, напрягается. Когда я уже на ринге, он идет мне навстречу, перегораживает мне путь, пытается меня остановить. Я ничего не говорю. Он смотрит на меня, качает головой и спрашивает: «Вы куда?»

Я улыбаюсь и развожу руками. К счастью, он замечает голубой браслет, который мне дали при входе.

– Ой, извините меня.

Тогда он меня пропускает. Одна секунда – и я уже в центре ринга, озираюсь по сторонам, оглядываю диваны. И вот, наконец, вижу ее. Парень все еще говорит ей что-то на ухо. Он близко, слишком близко. Время от времени он ей улыбается и, судя по всему, почти приближается к ее губам. Она ему не мешает – слушает и кивает. Больше я ничего не вижу. Я подхожу к Баби и беру ее за руку.

– У нас проблема, ты должна пойти со мной… Извините нас.

Я не успеваю услышать ответ парня и увожу ее с собой. Я тащу ее вниз по ступенькам, среди танцующих людей, среди тех, кто пришел только что. Они идут в противоположном направлении, сталкиваются с нами, но, в конце концов, дают нам пройти. Кажется, что мы единственные среди всех идем против общего потока. Мы обходим людей, уклоняемся то вправо, то влево, и вот так, не останавливаясь, приближаемся к выходу. Когда мы выходим из театра, я вижу темный угол, быстро иду туда и только там останавливаюсь. Ну вот. Мы стоим друг напротив друга и приходим в себя после бега. Она тяжело дышит, смотрит на меня напряженным взглядом. Я смотрю на нее молча. Баби мне улыбается.

– Я надеялась, что ты на меня смотришь… И мечтала, что ты меня уведешь.

И тогда я ее целую – ничего не стыдясь, ни о чем не думая, строптивый хозяин своей жизни. Мы продолжаем целоваться, как два подростка, хлопнувшие дверью под носом у всего света; они хотят остаться одни и давным-давно ждали этого момента, потому что тот, кто любит, ничего не боится. Ее поцелуй – единственный в своем роде. Это любовь, бесконечный роман, мои слезы и моя боль, мое счастье и моя жизнь, мучение и желание, наказание и свобода. Это все то, чего я хочу, и без чего больше не могу жить.

111"

"Вскоре мы подходим к мотоциклу, и я успеваю увидеть Данию Валенти, которая уходит, держа за руку мужчину сорока с лишним лет, но это, конечно, не мое дело. Мы надеваем шлемы и мгновенно уносимся оттуда прочь, подставляя лица ночному ветру. Она обнимает меня точь-в-точь, как раньше. Она не боится, доверяет мне, она знает, как меня слушается мотоцикл, и полностью отдается моей воле. Однако время от времени она сжимает меня сильнее, она хочет меня осязать, не верит чудесному ощущению, которое мы испытываем, – тому, что мы снова вместе.