Три метра над небом. Трижды ты

– Учти, я поняла, о чем ты думаешь; не хочу надувать тебя и на этот раз. Я пришла, чтобы сказать тебе только одно… Прости меня…

– Да, но…

Баби останавливает ее жестом."

"– Я хочу попросить у тебя прощения за то, что не была с тобой рядом, когда ты потеряла Полло. Я хочу попросить прощения за то, что вычеркнула тебя из своей жизни, потому что я думала, что ты носишь в себе весь тот мир, который я решила покинуть. Я хочу попросить прощения за то, что я пренебрегла памятью о наших шалостях, о нашем смехе, о нашем сообщничестве, о секретах и тех маленьких открытиях, которыми мы делились, пока росли вместе. Но, самое главное, я хочу попросить прощения за то, что я решила это все сама, ничего тебе не сказав, отстранив тебя. Я вела себя как последняя сволочь, но оказалось, что я просто дура, потому что думала, что у меня это получится. Без тебя я скучала и смертельно скучаю. Я стыдила себя дома, когда мы с тобой решали, какой сделать обстановку. Мне хотелось сказать: «Черт побери, Паллина, это же я! Давай обнимемся», – но вместо этого я продолжала кивать, не говоря ни слова. У меня не получалось слезть с этой табуретки. Какая же я дура! Прошу тебя, забудь о той Баби, какой я стала теперь, и помни только ту, что была во времени гонок с «ромашками» и вечерних побегов, когда ты приходила ночевать ко мне, чтобы уйти, когда тебе вздумается, и вернуться прежде, чем за тобой придет твоя мать. Ты лучше меня, великодушнее… Я знаю, что у тебя это получится, правда?

– Ты меня уже убедила, когда сказала: «Прости меня…»

79

Ренци с удивлением замечает, что бредет по улице Корсо, как мальчишка, как турист, как человек, который уже давным-давно не делал ничего подобного. Он с легкостью гуляет среди людей, среди запахов, среди разговоров – среди произносимых на римском диалекте фраз курьера, который что-то передает, и непонятной речи каких-то японских или русских туристов.

Дании весело, она едва ли не прыгает.

– Я обожаю улицу Корсо. Здесь есть магазины, которые лучше всякого шоу. Давай повернем здесь: так мы срежем путь по улице Кондотти.

Ренци ничего не говорит, молча наблюдая за заразительным восторгом этой девушки, на которую смотрят, которой восхищаются и которую хотят – ее, в этих соблазнительных шортах и во всей ее красоте. Может, он всего лишь слишком занятой человек, который, как оказывается, снова может оценить свободное время – это потерянное время, каждую минуту которого он старался по возможности оценивать деньгами. Есть фильм с Ричардом Гиром, в котором говорится обо всем этом. В этом фильме он играет циничного дельца – человека, который внезапно понимает, как это здорово: в солнечный день идти босиком по траве, отключив свой мобильник и теряя голову от красоты Джулии Робертс. Ах, да, это был фильм «Красотка».