Три метра над небом. Трижды ты

Но если он и заинтересуется этими фантазиями, то учти, что он очень ревнивый, агрессивный и уже неоднократно судимый, но это его не волнует: коллекционировать потасовки – его хобби.

Адальберто ей улыбается. Он не знает, верить этому или нет. Паллина поняла, что он сомневается, и с удовольствием показала бы ему фотографию Банни – но не его теперешнего, обтесавшегося, а ту, старую фотографию, когда он нагонял страх даже на нее. Однако она решила, что сейчас не тот случай, надеясь, что Адальберто поверил ей на слово. Но он так и не оставил ее в покое.

– Ну хорошо, тогда мы можем сделать так: я тебе его расскажу… А ты ему мой сон не расскажешь, хорошо?

– Нет, плохо. Мне нравится рассказывать моему парню все. А вот вы своей жене ничего не рассказываете. Правда?

Ага, она затронула правильную струну. У Адальберто изменилось выражение лица.

– Ладно, уже поздно. Иди, если хочешь. Продолжим завтра.

Паллина едва не потеряла сознание, но Адальберто, похоже, ослабил хватку.

– Тогда же продолжим работу над тем офисным зданием на улице Кондотти.

– Отлично, я уже кое-что набросала, потом вам покажу.

– Да-да, иди.

Она вышла из бюро, но все еще ощущала всю эту тяжесть и задавалась справедливым вопросом: «И как это мужчина не понимает, когда женщина не хочет иметь с ним дела? Они думают, что мы, женщины, – как асфальтированные улицы, а они, как отбойные молотки, непрерывно продолжают долбить нас в уверенности, что рано или поздно мы уступим. Но это не так. Какое занудство! Будем надеяться, что он меня не прогонит, я люблю эту работу и не хочу ненавидеть себя за то, что я женщина. Мне бы хотелось надевать то, что мне нравится, а не то, что не должно слишком нравиться!»

Паллина идет быстрым шагом. Ей хочется только есть.

– Эй, да о чем ты думаешь? У тебя такое лицо…

Услышав этот голос, Паллина опять меняется в лице. Она оборачивается.

– Баби! А ты что здесь делаешь?

– Я искала тебя.

Паллина встревоженно на нее смотрит.

– Тебе что-то не нравится в том, что я сделала?

Баби качает головой.

– Ты снова хочешь все поменять?

– Ну уж нет! – с улыбкой отвечает Баби. – Ты принимаешь меня за форменную сумасшедшую. Послушай, давай перестанем ходить вокруг да около; да, я хотела поменять обстановку, но хотела и узнать о Стэпе.

– А не было бы проще, да и дешевле спросить меня об этом напрямую?

– Да, но мне же очень понравилась твоя работа! Правда! Теперь в квартире гораздо светлее, она выглядит оптимистичней. Да и к тому же мне приятно, что это сделала ты, что ткань для занавесок выбрала ты, что диван кислотно-зеленого цвета нашла ты: из-за этого я люблю свою квартиру еще больше.

У Баби блестят глаза. Паллина не очень понимает, что ответить, спрашивая себя, в чем подвох на этот раз. Баби начинает смеяться, чтобы не заплакать.