Три метра над небом. Трижды ты

Мне кажется, это прекрасно; самые красивые острова, какие только можно найти, объехав вокруг света. – Я смотрю на конверт, открываю его; там только листок с реквизитами турагентства. – Я сделал все, о чем она меня просила перед тем, как… да, в общем, перед тем, как умереть. Она мне сказала, что если ты когда-нибудь женишься, то ей бы хотелось, чтобы ты отправился в это путешествие. Она оплатила его сама. – Я рассматриваю этот листок, чтобы не смотреть ему в глаза. И слышу, как он говорит дальше: – Вы выезжаете завтра вечером, в половине девятого, так что времени хватит для всего. Мама тебя любила, очень любила. Тебе не стоило устраивать весь тот скандал, бить Амброзини. Она и его любила.

И он уходит.

Поднимая глаза, я вижу, как он исчезает среди танцующих. Он тоже начинает махать руками, пытаясь попадать в такт с другими, но у него не получается, ему это совершенно не дано. Следовательно, он знал? Или понял все потом? Я больше ничего не понимаю. И меня начинает тошнить. Я едва успеваю скрыться за кустами, обогнать щебечущую парочку, обойти другую парочку, целующуюся, и добежать туда, где уже никого нет. Я сгибаюсь и извергаю из себя все.

Вскоре я вхожу в туалет, устроенный в маленькой кабинке возле церкви, и несколько раз споласкиваю лицо холодной водой, полощу рот. Ополаскиваю лицо еще раз. И стою вот так, опираясь на умывальник, смотрю на себя в зеркало и качаю головой. В двух вещах я уверен: в том, что мне не хватает мамы, и в том, что мой отец – действительно большая скотина.

72

Элеонора почти сталкивается с Маркантонио.

– Нет, не могу в это поверить. Ты пришел!

– Почему бы и нет? Я обожаю свадьбы…

– При условии, что она не будет твоей, правда?

– Да хотя бы и моей. При условии, что с подходящей женщиной.

Эле уже знает, что она отлично с ним повеселится, и потому выпивает немного шампанского из бокала, взятого на ходу у проходившего мимо официанта. Она сделала это так быстро и легко, что официант даже не замедлил ход.

– А подходящая женщина – это та малолетка?

Маркантонио смеется и, зная, что он не так быстр, как Эле, останавливает официанта.

– Простите… Вот, спасибо, я выпью немного шампанского. – Он отпивает глоток, и официант удаляется. – Зато ты, конечно, действуешь наверняка, подцепив молодого преподавателя из Третьего Римского Университета. Объясни мне одну вещь: а в интимных делах он такой же любезный?

– Зато твоя – наверняка грубиянка.

– Вовсе нет.

Маркантонио отпивает еще немного шампанского, а потом осушает бокал.

– Может, ты и не помнишь, но в ресторане мы поцеловались.

– Я помню, это было прекрасно.

– Да, но не настолько прекрасно, чтобы позвонить по телефону.

– Настолько прекрасно, что не хотелось разрушать эту красоту. Любое слово было бы хуже. И только другой поцелуй…

Эле смеется.