Три метра над небом. Трижды ты

Она была бы красавицей, самой красивой из всех. Она была бы со мной рядом, смеялась бы своим нежнейшим смехом, а потом бы плакала и снова смеялась. Она бы мне сказала: «Ну вот видишь! И как тебе только удается всегда заставлять меня плакать!» Как в детстве, когда мы смотрели фильм вместе, и в конце она расстраивалась, в этом был виноват я. Я съедаю немного макарон. Эти спагетти «на гитаре» очень вкусные, но, хотя порция и маленькая, в горло они не лезут. Мне вспоминается книга, которую я читал, последние страницы романа «Тысяча огней Нью-Йорка». Матери очень плохо, она лежит в больнице. Майкл, брат главного героя, бывает у нее каждый день последней недели, но потом вынужден ненадолго отлучиться. Тогда он просит главного героя подменить его. И именно в то краткое время, когда Майкла нет, мама умирает. Такова уж жизнь – издевательская: иногда она с нами забавляется, иногда она помогает, а иногда она такая злая. Я пытаюсь сглотнуть, но не могу. Прости меня, мама. Как бы я хотел тебя сейчас обнять и крепко прижать к себе, как бы я хотел видеть тебя и твоего Джованни веселыми и счастливыми здесь, за соседним столиком. Как бы я хотел никогда не открывать ту дверь, или, открыв ее, просто уйти, дав вам время рассказать мне вашу историю любви, которая, может, была прекрасной и заслуживала больше времени. Я выпиваю немного белого вина – холодного, даже ледяного. Глотаю его одним махом, допиваю бокал. У меня перехватывает дыхание, но я его восстанавливаю.

– Ну, почувствовал, какое оно вкусное?

Джин смотрит на меня и улыбается. Она имеет в виду вино.

– Да, очень.

Официант, как будто он за нами следил, наполняет мой бокал снова.

Я ему улыбаюсь.

– Да, все отлично.

Подают еще много блюд, гости продолжают произносить тосты. Потом приносят горькие настойки, щербеты и кофе, и все подходят к столу с крепкими напитками. Гвидо передает мне ром.

– Это «Джон Балли» – тот, который тебе нравится.

Я чокаюсь и выпиваю весь стакан.

Ко мне подходит Маркантонио.

– А со мной не хочешь выпить?

Он передает мне еще один ром, и, высоко подняв наши стаканы, мы чокаемся. За секунду исчезает и этот стакан.

– Все к торту, прошу вас…

Кто-то направляет людей, как большой табун, к площадке, находящейся чуть ниже. В центре возвышается огромный торт, на верхушке которого – фигурки жениха и невесты.

– Стэп, Джин, идите сюда, вставайте сюда, вперед."

"Мы подчиняемся приказам главного распорядителя, господина с темными напомаженными волосами, в смокинге. Он будто сошел с экрана одного из тех американских фильмов, действие которых происходит во времена сухого закона, когда запрещалось пить и продавать спиртное, но при этом процветала контрабанда, а самогонные аппараты прятали в зарослях тростника.