Три метра над небом. Трижды ты

Она выкрасила волосы в черный цвет. Теперь они у нее короткие, с челкой. Ее голубые глаза идеально подкрашены, и они выделяются еще больше.

– Нет, не надеялся. Поразмыслив, я отбросил эту мысль; она бы в любом случае не имела смысла.

На ней туфли на высоких каблуках, платье выше колен.

– Ты помнишь эту песню?

– Да.

– Мы были в том доме… – Она указывает на Анседонию, которая угадывается за большим иллюминатором, за этим темным морем – на тот холм, освещенный несколькими рассеянными огоньками.

– Тогда мы занимались любовью в первый раз, и это было прекрасно.

– Да, Баби, это было прекрасно, и так давно.

Она медленно идет ко мне.

– Тебе нравится эта яхта?

– Очень.

– Я рада. Она моего мужа. Я здесь никогда не бываю. Но вчера я была счастлива, что смогу ею воспользоваться…

– А что ты ему сказала?

Она подходит ближе, касается меня, а потом берет стоящую за мной бутылку.

– Сядь, Стэп, я тебе налью.

Я иду к дивану и сажусь на него. А она начинает открывать бутылку.

– Я ему сказала, что хочу устроить вечеринку. Он не спросил меня, почему, не спросил меня, с кем. Он идеальный муж. Он в другой части света и сейчас, и большую часть времени.

Она открывает бутылку, наливает «Кристалл» в два бокала, приближается ко мне и подает мне один из них. Баби смотрит на меня, улыбается и поднимает бокал.

– За наше счастье, каким бы оно ни было.

Я ничего не говорю, слегка касаюсь ее бокала своим, и, глядя друг другу в глаза, мы оба отпиваем немного шампанского.

– Я тебе нравлюсь такой, темноволосой? Ты меня сначала не узнал? – Она замолкает и улыбается мне. – Это парик. Я надела его для тебя. Я хотела быть твоей последней подружкой, твоим последним холостяцким поцелуем…

Баби продолжает на меня смотреть, пока я допиваю шампанское и ставлю бокал на столик. Она встает, берет бутылку, снова наполняет оба бокала и передает мне один из них.

– Можно?

Баби указывает на место рядом со мной на диване: она хочет сесть рядом, хочет меня соблазнить.

– Это же твоя яхта.

– Но если ты мне не разрешишь, я ничего не сделаю.

Я смотрю на нее молча. Она кажется спокойной, невозмутимой. Пожалуй, она и в самом деле выполнила бы любое мое указание. Я приглашаю ее сесть со мной рядом:

– Пожалуйста.

Она приближается ко мне, садится, отпивает еще немного шампанского. Потом берет пульт, приглушает свет, делает музыку громче. Потом наклоняется и начинает медленно расстегивать застежки ремешков туфель. Снимает сначала одну туфлю, потом вторую, остается босиком.

– Да, вот так мне удобнее. Я надела этот парик потому, что сегодня вечером мне не хотелось быть Баби. Мне хотелось быть какой-нибудь другой, каких много, но так тебе понравиться, чтобы ты передо мной не устоял и решил провести особенную ночь со мной.