Три метра над небом. Трижды ты

– Ну как? Тебе понравилась твоя вечеринка?

– Очень.

– Хорошо, я рад.

Он меня обнимает, а потом и сам идет к трапу. Я уже собираюсь идти за ним, но он меня останавливает.

– Нет-нет. – Гвидо мне улыбается. – Ты, капитан и экипаж остаетесь здесь. Наслаждайся этой сорокадвухметровой яхтой, для сна у тебя есть люксовый номер. Его открыли только сейчас, в него никто не входил.

– Но ты мне ничего не объяснил. Почему, зачем эта яхта?.. А завтра что?

Гвидо мне улыбается и садится в катер.

– Насладись твоей последней бутылкой в люксе. А завтра, когда проснешься, наготове будет катер, который доставит тебя на сушу. Если захочешь…

И, больше ничего не сказав, уплывает на катере и он. Человек, который управляет катером, поддает газу, разворачивает его, и он, описав широкую дугу, исчезает в ночи.

Я вижу капитана яхты, машущего мне рукой издалека. Он говорит мне: «Спокойной ночи» – и уходит в свою каюту."

"Тишина, одиночество… Яхта опустела, исчезли все. Думаю, на ней как минимум восемь матросов, но больше никого нет. Они все убрали и вымыли, яхта опять в идеальном порядке; матросы сделали все очень быстро, ловко, деликатно, не обнаруживая своего присутствия слишком явно.

Я смотрю в сторону суши. Уже глубокая ночь. На некоторых виллах кое-где остались открытые окна, но огни не горят. Луна стала красной; теперь над морем царит только она, в сопровождении легкого ветерка и невероятной тишины. Слышится плеск маленьких волн, ласкающих киль этого большого судна.

Я снова вхожу в диванную и медленно иду к последней каюте на носу яхты. Свет в коридоре приглушенный; этот корабль идеален даже в мельчайших деталях. Над дверью из тикового дерева красуется надпись: «SUITE». Я ее открываю. Люксовая каюта огромна; она занимает всю носовую часть яхты. В ней – большая двуспальная кровать, напротив нее – два светлых дивана, один из которых длиннее, впереди – стеклянный журнальный столик с металлической окантовкой. В углу стоит бежевая кушетка, позади которой – стеллаж со встроенным в него плоским музыкальным центром с большими колонками фирмы Bang&Olufsen. На маленьком столике перед сверхсовременным зеркалом стоит ведерко с бутылкой шампанского «Кристалл». Рядом лежит роза, а около нее – записка. «Для тебя».

Я беру ее в руки, верчу… Больше на ней ничего не написано, я не узнаю почерк. Потом свет внезапно становится приглушенней, и из музыкального центра раздается песня, наполняющая всю каюту. «Через баррикады».

Она отражается в зеркале передо мной, я ее вижу.

– У меня было подозрение, что за всем этим могла стоять ты… Но оно было недолгим.

– Ты на это надеялся?

Баби мне улыбается. Она стоит около музыкального центра. На ней платье с серебристыми блестками, которые при каждом ее малейшем движении наполняются светом.