Три метра над небом. Трижды ты

Я бы с удовольствием подарила тебе внучонка после приличной свадьбы – например, с другим богатым зятем – со сватами и всей этой прочей чепухой. Но так не вышло. И ты хочешь, чтобы я из-за этого чувствовала себя виноватой?

– Я только сказала, что твой сын мог бы вести себя воспитанней.

– Нет, мама, я думаю, что если бы ты меня действительно любила, то не давила бы на меня этим постоянно.

– Я думаю, что ты связала себя по рукам и ногам, а иначе бы теперь все могло бы быть по-другому.

– Но и гораздо хуже! Почему ты никак не можешь понять, что иногда люди живут не так, как это хотелось бы тебе? И что то, что нравится тебе, что хорошо для тебя, необязательно так для других? Ты всегда к нам приходишь с недовольным лицом.

Баби смеется.

– Вообще-то сегодня ей здесь у меня понравилось все. – Даниэла смотрит на нее удивленно. Баби продолжает: – Странно, и что же это у нас случилось? Нет, я все-таки не верю. А ты правда считаешь, что тут нет ни одной неподходящей по цвету вазы? Ни одной неправильно подобранной занавески? Или домработницы, которая подает тарелки левой рукой, наливает в чашку слишком много кофе или остается послушать что-то, что ее, и не без оснований, интересует или забавляет? С нашей мамочкой все в порядке? Ну тогда, наверное, звезды сошлись каким-то невероятным образом, даже не рискую вообразить, что могло произойти в этот столь эпический день…

– Предупреждайте меня, когда надо смеяться…

Но тут приходит Васко.

– Мама, я хочу пить.

– Поздоровайся с бабушкой.

– Привет, ба. – И он снова поворачивается к Даниэле. – Но я все равно хочу пить.

Баби смеется.

– Поцелуй бабушку, а я пока схожу для тебя за водой.

Даниэла идет на кухню. Васко подходит к Раффаэлле, и она его обнимает, прижимает к себе и целует. На самом деле Васко ее только терпит: он молча переносит это объятие, надеясь как можно скорее от него избавиться. Потом бабушка замечает, что у него новые кеды.

– Какие красивые! Тебе их купила мама?

– Нет, Филиппо.

– А кто такой Филиппо?

– Мамин друг. Я увидел на нем такие же и попросил его дать мне их поносить. Но его кеды были мне велики, так что он мне купил вот эти. Они тебе нравятся?

– Очень. А какой он, этот Филиппо? Воспитанный мальчик?

– Он не мальчик, он дядя – лысый и с бородой.

И тут со стаканом воды возвращается Даниэла. Васко готов его схватить, но Даниэла придерживает стакан до тех пор, пока он не понимает и не говорит, улыбаясь: «Спасибо».

Потом выпивает всю воду залпом и снова убегает в детскую, играть с Массимо.

Раффаэлла смотрит на Даниэлу.

– Кто он, этот Филиппо?

– Друг.

– Ну да, это мне по силам сообразить. Ясно, что не враг, если он подарил твоему сыну новые кеды. Но что он значит в твоей жизни?

– Не знаю, мама. Не знаю, что он значит.