Метод подчинения

Глупо, учитывая моё вчерашнее поведение, но ничего не могу с собой поделать.

Приняв душ с мужским гелем, подсушиваю волосы полотенцем и надеваю свою одежду. Бродя по пустой квартире, совершенно не понимаю, что мне тут делать. И на сколько Удальцов оставил меня одну. Дверь заперта, никаких записок или сообщений, я просто в замешательстве, зачем он оставил меня здесь. В голове шумит, миллион вопросов роится в сознании не найдя ответов, через какое-то время просто бессильно опускаюсь на диван.

За что мне всё это…

Дождь всё не успокаивается, создавая в квартире завораживающую атмосферу. Не люблю дождь. Но сейчас он так правильно передаёт состояние моей души, что мы с ним на одной волне. Вместе бьёмся в холодное окно, из последних сил, стараясь прорваться через неживую поверхность и изменить всё.

Жаль, что ни одному из нас это не под силу.

***

Вечер застаёт меня всё в той же чужой квартире. Я уже не знаю, чем себя занять, тупо пялюсь в телевизор невидящими глазами, просто, чтобы не сойти с ума от мыслей.

У меня такое чувство, что я подопытный кролик. Или случайно попала в реалити-шоу. То, что происходит со мной в реальной жизни, при нормальном её течении, происходить не может.

Сбой системы. Или мой личный крах. Смерть маленького мира имени Ольги Алексеевой в прямом эфире.

За окном уже темно. Дождь ровным стуком барабанит в окна, навевая ещё большую тоску.

Мерное постукивание, равномерное, умиротворяющее. И вдруг…

Трель домофона.

Точнее, видеозвонка.

У Сергея-то точно есть ключ.

Так кому понадобилось наведаться к нему воскресным вечером?

Я ничего не знаю об этом человеке. И это может быть кто угодно.

Друг, мама или девушка. А может сын.

Сын?!

У меня душа падает с обрыва, когда я вижу на экране видеодомофона фигуру Дани.

Я много раз представляла нашу встречу. Что скажу ему, если он вдруг будет задавать вопросы, и как поведу себя, если вдруг промолчит.

Но, как оказалось, на самом деле абсолютно к этому не готова.

Тем более, в доме его отца.

Я просто замираю посреди прихожей, всматриваясь в лицо на экране.

Он ждёт. Звонит ещё раз. Потом стучит. И снова ждёт, когда ему откроют.

И я сейчас с каким-то облегчением (и удивлением от этого) тревожно выдыхаю.

Я не могу ему открыть.

Дверь заперта на ключ, которого у меня нет.

Собрав в кулак последние силы, уговариваю себя больше не смотреть на Даниила.

Разворачиваюсь, чтобы пойти обратно в комнату.

И тут меня будто настигает выстрел.

А на самом деле – звук поворачивающегося ключа.

Замираю на месте.

Этого не может быть.

Я оборачиваюсь всего на доли секунды, и тут же встречаюсь взглядом с серыми глазами. Этот взгляд из-под бровей – их семейная черта. И сейчас они как никогда похожи на отцовские.

У меня пересыхает в горле.