Метанойя

Быстро разобравшись в местной иерархии, она сделала ставку, конечно, на него. В то время он уже был негласным лидером всего детдома. А уж если она ставила перед собой какую цель, то добивалась ее любыми средствами. Об этом Петька тогда еще, конечно не знал. Но вскоре ему пришлось в этом убедиться на собственной, так сказать, шкуре."

"Однажды, торопясь на урок, Петька из-за поворота, не рассчитав, сходу врезался в эту новенькую, еле успев, чисто на автомате, схватить ее в последний момент, чтобы она не упала. Дернул он ее за руку на себя, вроде, и не сильно, но она впечаталась в него всем телом, а он непроизвольно обхватил ее руками для равновесия. Вот и получилось, что они, вроде как, в обнимку стоят — и не шевелятся. Потом Варя уперлась ему одной ладонью в грудь, а второй куда-то в область шеи, где было открытое тело. И, видимо, ногтем даже поцарапала его. И вот тогда, он запомнил это на всю жизнь, она очень пристально взглянула на него, как-то победно улыбнулась и сказала:

— Будь осторожнее на поворотах, мой камень.

И пошла на урок, покачивая портфелем. А он, удивленно махнув головой, пошел в туалет. Рассмотрев в зеркале маленькую царапинку на шее, Петька оторвал кусочек газеты и, плюнув на него, приклеил на рану. Обычно этого было достаточно, чтобы через пять минут царапина перестала кровоточить. Вот только не знал он, насколько на самом деле глубока нанесенная ему рана. И каким удобным камнем он станет в руках Варвары. А она совсем не просто так сказала ""мой"", у нее на этот камень уже были свои далеко идущие планы.

Всю ночь она ему снилась, и сон этот больше был похож на кошмар. В этом сне они были в каком-то заброшенном доме и целовались долго и упоенно. А потом Варвара сказала:

— Милый, я тебе сделала больно? Давай поцелую ранку и все пройдет.

И она нежно стала слизывать языком текущую у Петки из шеи кровь. Петька от этого почему-то очень возбудился. И даже когда стало так больно, как будто Варя вцепилась в шею зубами, от этого он распалился еще больше. Это было такое невыразимое наслаждение, перемешанное с болью, что Петька закричал одновременно от страсти, боли и страха.

Проснувшись от собственного крика, он с чувством облегчения и одновременно сожаления, глубоко вздохнул. Это всего лишь сон. Но шея сильно болела и из ранки текла кровь так, что вся наволочка была в ней вымазана. И еще Петька со стыдом понял, что ему надо бежать стирать трусы. Запасных у него не было, раз в две недели белье меняли в прачечной, а ходить в обильно заляпанных густой липкой жидкостью трусах совершенно не хотелось. Взглянув на часы, подаренные ему за успехи в спорте, он понял, что до подъёма еще почти час и, нашарив тапки, рванул в умывалку.