Место под солнцем

Ляля не выносила табачного дыма по утрам, на голодный желудок.

— Как? — спросила она хрипло, поперхнувшись кашлем. — Кто?

— Значит, спала, говоришь… А вот если бы он, козел-лаврушник, смылся бы из-под твоего одеяла куда-нибудь на пару часов, ты бы заметила?

— Валер, ты думаешь, он? — испуганно прошептала Ляля и покосилась на скорченного, постанывающего Князька. — Да брось. — Она покачала головой. — Зачем ему?

Валера не счел нужным отвечать, только усмехнулся.

— Глэб минэ прастыл… в натурэ… — простонал с ковра голый Князь, — нэ такые бабкы, чтобы я стал пачкаться.

Ляля заметила, что Нодар постепенно приходит в себя. Он уже очухался от страха и боли, он понял, что надо соображать, а не стонать.

— Валер, добавить ему, что ли? — вяло предложил молчавший все это время Митяй.

— Не надо, — покачал головой Лунек, — пусть встанет и портки наденет. Не такие бабки, говоришь? — Он наблюдал, как голый Князь тяжело поднимается с ковра. — Так чего же не заплатил? Проиграл — надо платить. Разве не знаешь?

— Я бы заплатил. — Нодарик натягивал джинсы на голое тело, никак не мог попасть ногой в штанину. — Я и собирался, я ж знаю, это западло… но не сразу. Мы с Глебом были друганы. Он знал, что я отдам, не стал счетчик включать.

Ляля загрустила. Кому теперь достанется казино? Конечно, она без работы не останется, однако ей не все равно, где танцевать стриптиз. Публика далеко не везде одинаковая, и охрана, и деньги… Ляля вдруг подумала, что, если б знала, кто замочил хозяина, сама бы, своими руками могла прикончить гада. Не потому, что Глеб Калашников был ей так дорог. Просто с его гибелью в Лялиной жизни, пусть далекой от радужной мечты, но стабильной, вполне терпимой, многое менялось. Не в лучшую сторону. Наверняка не в лучшую… А может, и правда. Князь не выдержал, испугался, денег пожалел? Ведь все равно придется отдать. Пусть позже, но придется, иначе клеймо на всю оставшуюся жизнь.

Сам-то он, конечно, не мочил. Она хоть и спала крепко, но, если бы он ушел, наверняка услышала бы. А вот заказать мог вполне. Надо как-то Валере намекнуть. Если это работа Князя, то он вряд ли на одном только Калашникове успокоится. Он ведь отлично понимает, что Ляля сознательно раскрутила его на игру. Пока пылала страсть — не понимал, туманил голову горячий любовный угар. А сейчас быстренько опомнится, все по полочкам разложит. И на его княжеское великодушие лучше не рассчитывать.

Валера между тем насмешливо глядел на Князя, который попал наконец ногой в штанину и стоял перед ним в джинсах, выпятив голую, поросшую черной шерстью грудь и держа руки по швам, как солдат перед генералом."

"— Ну вот, — произнес он мягко, как бы даже сочувственно, — а теперь и не надо отдавать. Теперь ты вроде как никому не должен. Нет Калашникова, и ты чист.