Невольник мести (= Инстинкт бойца)

У того тоже дети – маленькие дочки-близняшки, но Рубильник не отказался.

«Да, – еще раз вздохнул Один-Ноль, – тяжелый вопрос».

– Погодите, – вступился за товарища Скутер. – Вы знаете, почему Подкидыш отказывается?

– Ты еще прения открой, – посоветовал Горчихину Злодей, заправлявший простыню, – спроси, отчего протух этот Подкидыш.

Из всех бойцов лишь Пантера остался спокойным. Он подсел к товарищу и положил ему на плечо руку:

– Гриша, скажи им, почему ты не можешь пойти вместе со всеми.

Найденов отнял от лица ладони и поднял на товарищей покрасневшие глаза:

– Я медвежонка еще не дорисовал.

Он затрясся от смеха, снова и снова хрюкал, глядя, как Злодей переносит свою постель на прежнее место и ругается:

– Скотина! Опять всех купил! Он и в пекле нам покоя не даст. – Злодей перекинулся на Михаила Пантюхина. – И ты, Пантера, такая же сволочь. И когда вы только договариваться успеваете? Знаки, что ли, подаете?

* * *Разведчики спарили две тумбочки, застелили импровизированный стол газетой «Независимое военное обозрение», которую им доставляли в расположение роты, и приготовили закуску: хлеб, тушенку, рыбные консервы, печенье, конфеты. Выставили на стол водку.

– Помянем Запевалу, – предложил Скумбатов. – Не знаю, как бы я поступил на его месте.

Что имел в виду одноглазый командир, для остальных осталось непонятным. То ли он имел в виду самоубийство Виктора, то ли говорил о том первом принятом им решении проводить до грузинской границы клиента.

Бойцы выпили, помянув с благодарностью и незнакомого им человека по имени Сергей, который действительно принес в их души освобождение.

36

Москва, 12 декабря, вторник

Разрабатывая операцию, Постнов задержался на псевдониме агента военной контрразведки по особо важным поручениям и, недолго думая, посоветовал начальнику профильного отдела дать такое же название всей операции. Целиком и полностью за нее отвечали Прохоренко и Эйдинов. Они были и крайними, и центровыми, и кем угодно.

– Борис Викторович, – начал Постнов, обращаясь к генералу, – давайте выслушаем Владимира Николаевича. Он планировал операцию, ему карты в руки.

– Операция исключительная, – начал Эйдинов, обычный стул которому был мал и изредка скрипел под его грузным телом, – и прежде всего тем, что не подразумевает переноса на резервную дату."

"Слушая начальника профильного отдела, Постнов кивал. Операция «Вергилий» была уникальна и другим. Началось все в аналитическом уме Николая Григорьевича с основной задачи – ликвидации группы полевых командиров и ваххабитских эмиссаров при полном отрицании причастности к этой акции спецслужб России. Такая вроде бы абсурдная ситуация складывалась из нескольких причин.