Невольник мести (= Инстинкт бойца)

– На память.

– Не хорони себя заранее, парень. – Марковцев передал Скумбатову полиэтиленовый пакете конфетами, печеньем, сигаретами, на самом дне лежали четыре бутылки водки. – Теперь слушай. Когда твой расчет уходит в рейд?

– Послезавтра.

– Слушай, – повторил Сергей. – Я так понял, что в поселок вы ходите часто. Завтра в двенадцать дня...

– Лучше в три, – сказал Один-Ноль.

– Хорошо. В три часа ровно пройдись мимо здания полномочного представителя президента. За тобой увяжется человек в форме капитана инженерных войск. Таким образом ты и доведешь его до места, где вы сможете поговорить. Не забудь, о чем я тебя просил.

Марк пожал руку командиру разведчиков и впервые увидел, как подмигивают одноглазые. Во взгляде Скумбатова проскользнуло явное облегчение. И еще одиннадцать человек сегодня смогут вздохнуть относительно свободно, освобождаясь от непомерного груза измены. Точнее, от ножа в спину – ножа именно в их спину, а не наоборот.

35

Расчет лейтенанта Скумбатова располагался в отдельной брезентовой палатке с полом, напоминающим стлани в катере. В центре – печка-буржуйка. Шесть коек справа, шесть – слева. Тринадцатая, стоящая у дальней стенки, пустовала. На ней не было даже матраса: все постельные принадлежности Виктора Заплетина сдали, оставив лишь байковое одеяло, которым заправили кровать покойного командира. Личные вещи старшего лейтенанта забрал Казначеев, чтобы через особистов передать жене.

Одетый в бушлат и толстые шерстяные носки Скутер лежал на кровати с закрытыми глазами и ничего не видел и не слышал. Через наушники Скутер внимал «Скутеру»: «How Much Is The Fish?» («Почем рыбка?»).

Пантера подложил под голову две подушки и читал вторую половинку разделенной пополам книги. Первую половину романа заканчивал Рубильник и изредка беспокойно посматривал на товарища – сколько тому осталось.

– Ты на какой странице сейчас читаешь?

– На четыреста двенадцатой, – отозвался Пантюхин.

– А всего сколько?

Злодей заворочался на своем месте и с трудом оторвал голову от подушки.

– Я сейчас порву вашу книгу! Вы или читайте, или... – Чернов грозно замолчал. – Вон Скутер – лежит и молчит.

– У него сейчас кассета кончится, и он встанет.

– Подкидыш, ты пишешь письмо, вот и пиши.

– Я рисую медвежонка, – вздохнув и улыбнувшись, внес коррективы Найденов, склонившийся над листом бумаги. Рядом лежал уже подписанный конверт. – Дочке своей пошлю. Она медведей любит. А сын любит хищников – пантер, тигров, акул.

– Рисуй молча, а? Дай поспать человеку. – Злодей накрылся подушкой, надеясь заглушить болтовню приятелей.

Каркасная дверь палатки распахнулась, пропуская командира и облако пара, скользнувшее за ним.

– О! – Подкидыш отложил авторучку и потер руки. – Один-Ноль колобуху получил.