Хирургия мести

Мы обсудили все пошагово, немного повторили технику, Филипп задал пару интересовавших его вопросов и даже не попытался скрыть своей радости:

— Я сам постеснялся проситься ассистентом, — сказал он, закрывая блокнот, в котором делал пометки.

— Ну и зря. Если вам интересно это направление, так используйте каждый подобный случай, чтобы учиться и технику осваивать. Вы ведь не хирург-теоретик, правда?

— Я это учту. Еще раз спасибо, Аделина Эдуардовна.

— Спасибо скажете завтра, если в операционной не поссоримся, — улыбнулась я.

— Ну, мы с вами работали уже, думаю, ничего нового я о себе не узнаю, — рассмеялся и Филипп.

Когда он ушел, я решила закрыть окно и увидела на скамейке в самом начале аллеи Казакову, ее ни с кем было не спутать благодаря цвету волос. Она сидела согнувшись, опустив голову в сложенные на коленях руки, и, похоже, плакала.

Анастасия

Дни в пустой квартире стали еще более невыносимыми, чем в присутствии Захара. С ним можно было хоть парой слов перекинуться, теперь же я все время молчала и бродила по комнатам, как тень, бесцельно перекладывая вещи с места на место. От нечего делать перебрала все книги в огромном стеллаже, занимавшем всю стену в гостиной, отложила то, что можно было вынести вниз, на столик у комнаты консьержа, так в нашем подъезде было принято оставлять прочитанные книги, и их очень быстро разбирали. Такой буккроссинг… Расставляя протертые от пыли книги на полки, наткнулась на не так давно вышедшую работу Захара об истории русских революций. На обложке сзади была фотография мужа — Захар сидел на скамье у кирпичной стены и, забросив ногу на ногу, смотрел прямо на читателя. Я даже съежилась под его пристальным взглядом — надо же, никогда не замечала в нем способности вот так смотреть в самую душу. Было ощущение, что Захар словно спрашивает: «Ну что, дорогая моя, как тебе живется одной? Как тебе обретенная свобода? Не накушалась?»

Это было так больно… Как я могла мечтать о том, чтобы уйти от него? Ведь, по сути, Захар единственный близкий мне человек, который пытался что-то сделать для меня, который терпел мои капризы, по-своему заботился и никогда — в этом я была уверена — никогда не предал бы так, как я его. Я потеряла сперва Стаську, а теперь и его тоже и осталась совершенно одна. Я собралась поплакать, как услышала, что в кухне на столе звонит мобильный. Метнулась туда, на ходу врезалась плечом в дверной косяк, ушибла руку, охнула от боли и схватила трубку, даже не посмотрев, кто звонит.