Месть тигра

Уже через несколько минут повсюду раздавались посапывания, хотя Элоиза, устроившаяся у него на подушке, умудрялась храпеть громче всех."

"Полчаса Саймон ворочался, пытаясь устроиться и выбросить из головы тревожные мысли. Коварный голосок нашёптывал об ужасах, ждущих впереди, и отключить его не получалось. Наконец Саймон смирился с бессонницей, встал, обернулся воробьём и вылетел через узкое окно.

В лицо ударил прохладный воздух, и когда он превратился в сову, тёмный лес ожил. Насекомые жужжали, ночные животные рыскали в подлеске, и даже ветерок звучал в ушах музыкой. Но Саймон не вслушивался: на бесшумных крыльях он поднялся в небо и пролетел над холмом, где действительно шумел водопад, о котором рассказывал Хьюго.

Устроившись на берегу реки, Саймон обернулся человеком. Над головой расстилалось усыпанное звёздами небо, и в свете полумесяца всё казалось нереальным. Под мелодичное журчание воды глаза закрывались. Он мог бы поспать здесь, в тишине и спокойствии. Принять облик животного и не волноваться, что его потревожат.

Но даже сейчас тревога не утихала, и в какой-то момент, не задумываясь, он снова достал карманные часы. Осколки блеснули в лунном свете, и Саймон взял тот, что покрупнее, будто надеялся разглядеть что-то внутри. Но, конечно же, ничего не увидел.

От Осколков его отвлёк трепет крыльев, и рядом приземлилась сова – настолько легко и естественно, что Саймон удивился, когда она обернулась Ноланом.

– Я не вовремя? – спросил брат, взглянув на часы, и только тогда Саймон понял, что захлопнул крышку. Он прокатил Осколок между пальцев.

– Смотря чего тебе надо, – сказал он. – Снова пришёл орать?

Нолан со вздохом откинулся на локти, глядя в безоблачное небо.

– Прости за то, что я сказал в самолёте, – с большой неохотой выдавил он. – Ну, про то, что ты не считаешь нас братьями. За остальное извиняться не буду, – добавил он и покосился на Саймона, но с ухмылкой. – Потому что это чистая правда.

– Да не… – начал Саймон, но тоже вздохнул и опустил плечи. – Ты меня тоже прости. Хотя бы за то, каким тоном я с тобой разговаривал. Не стоило так наезжать.

– Ты не наезжал, – сказал Нолан. – Ты просто боишься, что… что наша жизнь уже не станет прежней или что мы потеряем друг друга, и всё изменится. Я тоже боюсь, просто мне сложно в этом признаться. – Он глубоко вдохнул ночной воздух. – Я ведь поэтому и вызвался работать с Хранителями. Решил, что, если… если откажусь, они придут за мамой и дядей Малкольмом. И за тобой тоже. В первую очередь – за тобой. А я так хотел этого избежать, что…

– Не оправдывайся, не надо, – пробормотал Саймон.

– Надо.