Месть подана, босс!

Сердце то замирало, то пускалось вскачь. Из салона автомобиля я вылезла на трясущихся ногах и с робостью толкнула витую калитку возле двухэтажного дома. Того самого, о котором рассказывал Давид. На моё счастье он ещё не успел завести себе злую собаку, поэтому по просторному двору я прошла без приключений. Я осторожно постучала кулачком в наружную входную дверь и вошла внутрь. Посередине холла стоял Давид, сложив руки под грудью.

– Что за срочность, Ксения?

Я поставила сумку на пол и вытащила из неё злополучные бумаги.

– Извини, Давид. Вот то, что я фотографировала. Вчера я хотела удалить все эти письма и загрузила почту в браузере на домашнем компьютере, но пришла Аня. И пока я возилась на кухне, разговаривая с тобой, она увидела и распечатала информацию втайне от меня. Я не знала, что Аня пойдёт на такое. Здесь всё, что было сфотографировано мной.

Я протянула Давиду сложенные листы бумаги. Он едва пробежался по ним взглядом и отбросил в сторону.

– Ты, конечно, молодец. Такое похвальное рвение всё исправить, – холодно улыбнулся Давид, – но могла бы не стараться. Я нарочно оставил на виду эти бумаги. Чтобы проверить, честна ты со мной, или у тебя всё-таки имеются какие-то скрытые мотивы. Пришлось играть грязно. Я спрашивал тебя буквально с самого начала. Но ты же не хотела сознаваться сама, да? Это была маленькая проверка, которую, к сожалению, ты не прошла.

– Давид, я…

– Помолчи, Ксюша. Я до последнего момента не верил, что ты замешана в этом. Но факты говорят сами за себя. Я разочарован. А вот за этим могла бы и не гнаться, – усмехнулся Давид, – там ни одной правдивой цифры. Утка…

– Утка? – переспросила я. – Я из-за этой утки свою машину стукнула…

– Что? – изумился Давид. – Машину стукнула? Ты кем себя возомнила? Матой-Хари и героиней Форсажа в одном лице? Что ты творишь, Ксюша?

Давид шагнул ко мне, встряхнув за плечи. Малахитовые глаза полыхали негодованием.

– Повтори мне ещё раз, что ты сделала?

Я вытерла слезу, выбежавшую из уголка глаза. Меня всё ещё трясло от адреналина, бушевавшего в крови.

– Я резко затормозила. И пока разбирались с дорожной аварией, я вытащила бумаги у Нестерова из портфеля. Он не успел ничего изучить вчера. Сестра сказала, что они гуляли с ним всю ночь до утра…

– Ты понимаешь, какая ты дурочка? Ты же могла пострадать сама. И не только ты!

Давид порывисто обнял меня, прижав к груди. Мне очень сильно хотелось обнять его в ответ, но теперь я понимала, что просто не имею на это права. Этот мужчина слишком хорош для такой дурынды вроде меня. Давид разжал объятия и отошёл, принялся ходить рядом, поглядывая на меня.

– Я сразу понял, что здесь что-то не чисто. С первого же дня.