Месть Паладина

Но отпустило меня только тогда, когда дома стали ниже и беднее, с улиц исчезли вездесущие нищие и псевдокалеки, обтрясающие богатые районы, а пышная растительность центра города сменилась кривыми стволами худосочной алычи и урюка.

Наконец, все это великолепие кончилось, и мы выехали в степь, бурую от коричневой пыли.

«Травы, травы, травы не успели», — прозвучал у меня в голове мотивчик. Не успели они вырасти, вот что. Нежный ковер пробивающейся через земляную корку зелени больше напоминал пушок на щеках молодой девушки, нежели растительность. Ну в степи всегда так.

— Вальриф сказал, куда ехать, — брат время от времени останавливал фургон, следя за стрелкой специально купленного нами дорогого морского компаса, вмонтированного в пол.

— Только вот не сказал, сколько, — ответил я.

— Почему? Сказал. С учетом нашей скорости и расстояния, мы будем там через полтора суток.

— А значит, нам нужно будет заночевать в степи.

— Ты подожди о ночлеге думать, — сказал брат. Еще даже время обеда не подошло.

Услышав слово «обед», сзади нервно заворочался собакин, как всегда не дурак пожрать. Я отвел руку назад и почесал свое животное между ушей.

Был и обед, и потом опять гонка по равнине, изрезанной небольшими холмами. Я пропускал их из виду для проформы кидая время от времени поисковое плетение. На горизонте уже маячила горная цепь, пересекающая равнину, потихоньку вырастая в размерах по мере приближения к ней.

— Солнце уже заходит, — заметил Арий. — Пора нам выбрать место для ночевки.

— Вон подходящая низина, — кивнул я на пологое место между двумя небольшими холмами.

— Ну хорошо, — согласился брат. — Там и остановимся. Разобьем небольшой лагерь.

Лагерь мы оборудовали по всем правилам походной науки, с веревочными кольцами и наложением на них плетений. А потом быстро перекусили — и спать. Только на этот раз не выходя их фургона — как-то спать на голой земле в степи, где ночная температура гораздо ниже дневной делать этого не хотелось.

Выспаться мне не удалось. Мало того, что места для этого на полу недостаточно, так еще забившийся между нами для тепла Друг то поскуливал во сне, то издавал богатырский храп. Так я и сомкнул глаза только тогда, когда уже было недалеко до рассвета. Брату же было все нипочем — такой нервной системе можно было только позавидовать. Когда он меня растолкал, солнце уже взошло.

— Вставай, соня! — он вертел в руках сковороду, на которой что-то шкворчало и шипело, издавая вкусный запах. Причем без огня, нагрев ее только магией.

— Ага, сейчас, — сонно ответил я, и перевернулся на другой бок.

Пес же вскочил моментально, и требовательно загремел миской для жратвы. Вот проглот! Хотя ему со сковородки ничего и не перепадет, и он это знает. У него свой корм есть.