Месть Паладина

Почему ты думаешь, что он решит нам помочь? Какую мотивацию используешь для того, кто на покое выращивает травку-муравку, отдыхает от таких вот раздолбаев? С какого перепуга ему вдруг захочется покинуть ставшими родными места и отправиться за тридевять земель помогать нам против своих сородичей?

— Не знаю. Но поговорить стоит. В любом случае других эльфов для нас нет. Не ловить же какого-нибудь убогого нищего, сбежавшего в Сенар из Эльфарии и предлагать ему службу?

— Я бы не поехал, — покачал я головой. — Нафига? Бросать все нажитое непосильным трудом, спокойную жизнь и ехать черте-куда по нашей просьбе, рискуя головой? Тем более, если он так хорош, как ты говорил, за ним верняком охотятся и его сородичи, чтобы предать мучительной смерти за его прегрешения.

— Да ты бы и так никуда не поехал. Размяк ты, под каблук залез, — поддел меня Арий. — Да и пес вон, разожрался на домашних харчах, пузо по земле волочит, ай!

Друг, внезапно оказавшийся около него, клацнул челюстями в миллиметре от кисти расслабившегося брата.

— Это тебе за нас, — сказал я, и потрепал Друга по холке. — Чтобы не наговаривал.

— Злобный он у тебя, — посетовал Арий, нервно потирая кисть.

— От злобного слышу, — сказал я. — Не трогай его, будешь цел и невредим. И со всеми конечностями.

— Точно, — покосился брат на сидящего собакина. — Не трогай его, вонять не станет…

Друг злобно зарычал. Нет, чувствую я, брату сегодня предстоит залечивать укусы. Жаль, что тут нет прививки от бешенства, которую в пупок колют. Нет, не от Друга, а для брата, настроить его на конструктивный лад и отучить подкалывать нас с собакиным…

Мы вывалились из портала в Ат-Балае прямо под яркое весеннее солнышко. Да, а тут тепло — еще апрель, а поди ж ты, градусов двадцать-двадцать пять. Все теплые вещи предусмотрительно были сняты и спрятаны в фургоне. А само средство передвижения было раскрашено, что твоя бурбухайка, которые в мое время рассекали по горным дорогам примерно аналогичного региона. Только что рогов буйвола впереди не прикручено — местные точно бы определили, что бедное копытное не аутентичное.

Зато одеты мы были вполне себе аутентично. Сид, который, кстати, фургон и расписывал, выступил экспертом. Уж кому-кому, а жителю южного Пограничья Зунландии, проведшему здесь всю сознательную, да и часть бессознательной жизни тоже, не быть им? Он-то уж на айзанцев насмотрелся дай боже. Так что я сидел рядом с крутящим руль Арием, нацепившим на морду морок здоровенного лба с бородой — прямо басмач какой-то. При взгляде на его морду было желание продолжить путь в другом направлении, а не приставать с вопросами.