Месть лавандовой феи

Поскольку в королевстве богов, кроме Пресветлого, не осталось — понятно, кто был главным помощником.

Эти двое едины в своей цели. Один хочет абсолютной власти в ее светском проявлении, другой жаждет окончательно утвердить свой культ на всем континенте. Этот союз очень трудно разрушить извне. Зато можно попробовать разбить его изнутри. Сделать так, чтобы эти двое перестали доверять друг другу и из союзников стали соперниками.

Всего-то нужно, чтобы регент заподозрил жреца в намерении сделать королевство страной победившего культа и поглотить светские структуры власти, самому стать не только верховным жрецом, но и фактическим правителем. А жрец пусть подозревает, что, обретя власть, регент банально устранит его как свидетеля. Разве не чудесно? Остается подкинуть улики, подогреть сплетни. Заметка, с которой начнется атака на союз жреца и регента, выйдет уже сегодня, но прессой занимается Кай, ей не надо об этом беспокоиться. Ее задача — сделать артефакт, который будет не просто обнаружен во дворце, а обнаружен с большим скандалом. В газетах начнется настоящая истерия.

Теали подошла к алтарю и протянула руку, чтобы, царапнув кожу когтем, уронить одну рубиновую каплю — жертву богине. Больше не требовалось, но…

Кай, невесть откуда и когда взявшийся в зале — как настоящий призрак появился, — перехватил ее за руку, сжал запястье крепко, но бережно.

— Сколько раз я говорил тебе себя не ранить?! — Кай явно был готов взорваться.

Если припомнить, то повторял он часто и безрезультатно. Разве не пора смириться?

Теали закатила глаза:

— Кай…

— Не ранить, не царапать, не колоть, — принялся в очередной раз перечислять он. — Никаких «всего лишь одна капля»! Теали, с твоей бумажной кожей этого никак нельзя делать! А если бы я не пришел?!

Кай раскровил свой палец и капнул на алтарь.

Теали скривилась:

— Разве ты не должен сейчас встречаться с тем жадным газетчиком или развлекать ее величество?

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — предельно серьезно спросил он.

И Теали ответила то, чего от себя никак не ожидала."

"— Никогда, — сказала она и резко подалась вперед, закинула Каю руки за голову, обнимая и притягивая к себе.

И поцеловала.

Глава 37

Они вели себя как сумасшедшие. Словно им обоим снова по семнадцать лет. Не было никакой тюрьмы, смертей, боли, горечи, предательств. Не было храма, где одна потеряла свою человеческую природу, а другой нашел чего не искал. Ничего не было, кроме огня в крови и жарких поцелуев. Рук, губ, глаз. Трепета ресниц и дрожащих тел.

— Нет, — отчаянно, сквозь поцелуй, выстонала Теа, когда руки мужчины уже проникли под ее одежду. — Нет, нельзя! — И она зажмурилась как от сильной боли, отталкивая Кая.