Месть лавандовой феи

Но кто будет вдохновлять аристократию? По-моему, неплохой кандидат.

Теали взяла один из листков и начала с выражением зачитывать, только вместо своего имени вставляя имя Кая. Бывший наследник в ответ на такое надругательство сначала выпучил глаза и открыл рот. Но когда бессовестная фурия словами поэта воспела его неземной нос, согнулся в кресле от беззвучного хохота и едва не свернул со столика кофейный сервиз.

— Теа… — просипел он через полминуты. — Прекрати! Умоляю!

— И не подумаю. — Впервые за долгое время Теали взаправду развеселилась. — Ты только послушай, какой слог, какие эпитеты! Какие свежие рифмы! О, а он затейник, этот мальчик в дедовском сюртуке. Слушай, что пишет про твое… кхм… девственное…

— Не надо… Пощади!

Глава 27

— Господин Мортин! Господин Мортин! Вставайте, уже полдень!

— Уйди, падаль! — Башмак смачно впечатался в стену прямо над головой старого слуги. Тот даже не пригнулся, только вздохнул.

— Господин Мортин, вы сами велели разбудить вас пораньше. Я рассолу принес, неужто даже пить не хотите?"

"— Дай! — Из вороха подушек и одеял высунулась рука и жадно ухватила кружку.

Слуга только вздохнул. Даже радости от того, как хорошо он знает своего хозяина, уже не было. Пьет ведь вторую неделю без просыху. И жалованье задолжал уже за три месяца. Вроде вчера еще взбодрился, убежал куда-то с поверенным. Слуга уже понадеялся, что сейчас господин Мортин вернется в разум, сообразит, сориентируется и, как всегда, опустится на все четыре лапы, словно выпавшая из окна кошка. А там и жалованье выплатит из появившихся денег.

Зря, выходит, надеялся? Или нет?

— Жрать неси! И кофе покрепче. — Хозяин наконец выбрался из-под одеяла и угрюмо посмотрел в окно — на улице было пасмурно. Как и у него на душе.

Поклонившись, слуга вышел, чтобы меньше чем через пять минут вернуться с подносом. Кофе, как и потребовал господин, был крепким, а вот завтрак подкачал. Господин ведь не только жалованье задержал, он и на хозяйственные нужды денег не выдавал, а те, что были, экономка уже израсходовала, и уже два дня как дом полностью перешел на потребление запасов, весьма скудных, надо заметить.

Глотнув кофе, хозяин выпутался из одеяла, встал.

Его нижние штаны явно нуждались в чистке, но слуга поостерегся об этом говорить. Правильнее будет накормить господина, дождаться, когда он подобреет, и только после этого предложить смену одежды, разумеется, не заостряя внимания на несвежести носимых штанов.

— Что это? — скривился хозяин и отшвырнул пирог.

Рыбная начинка вывалилась на пол.

— Мой господин, простите, но другой еды действительно нет. Осталась крупа, но вы не любите кашу.

— Чтоб тебя… Сам ешь эту дрянь. Подай мне сюртук. Я буду завтракать в трактире.