Месть по-царски

– В особой дружине и – татары? – проговорил недоуменно Гондарь.

– Да. И их знает, как и всех нас, сам государь Всея Руси, Иван Васильевич.

– Во как? – еще больше изумился начальник сторожевого разъезда.

– Ты не смотри, что они татары, это воины, бьющиеся за Русь Святую похлеще некоторых русских.

– Ну, тады другое дело. Извиняй, князь, не разобрался, а с другой стороны, как разобраться-то? Ты бы к ним хотя бы одного русского приставил.

Савельев улыбнулся:

– А ты подумал бы, что это изменник.

Старший сторож погладил бороду.

– Тоже верно. Но обошлось, и добре.

– Молись Богу, Илья, у меня воины такие, что и вдвоем твой разъезд положили бы.

Рядом раздался голос Горбуна:

– А может, и один.

Ратники рассмеялись.

Сторожа смутились. Они были наслышаны о подвигах этой дружины и признавали, что князь прав: татары легко перебили бы разъезд.

Признал то и Илья Гондарь.

– Я молюсь Господу денно и нощно, оттого покуда и живой.

– Ну, ладно. Куда ты вел сторожей?

– К лесному озеру, туда же, куда и ты.

– Нам вместе там делать нечего, ты, Илья, веди разъезд к озеру, мы вернемся к Оке и пойдем в Калугу.

– Дозволь спросить, князь? – обратился к Савельеву Гондарь.

– Спрашивай!

– Что с деревнями Колшино и Дугинка, а тако же с селом Сивово?

Дмитрий объяснил. Старший разъезда возрадовался:

– Слава тебе, Господи!

Савельев перекрестился."

"– Воистину так, Илья. Господь на нашей стороне, потому как дело наше правое. Мы за добро стоим, а добро должно победить, иначе жизнь прекратится. Во зле и ненависти люди жить не могут.

– Благодарю, князь.

– За что ты благодаришь меня, Илья?

– За то, что сделала твоя дружина для земли Калужской.

– Не одна, а с отрядом калужским, во главе с десятником Хориным.

– И ему спасибо. Вот только слышал, сын его погиб в схватке с ворогом. Тяжко Демиду.

– А тем, кто, как и Демид, потерял своих близких, не тяжко?

Старший разъезда вздохнул:

– Эх, князь, многим сейчас тяжко, но в людях проснулась надежа после того, как русская рать, которую вел сам государь, взяла Казань и все ханство татарское.

– Не то еще будет.

– Вот и я молвлю. Была бы надежа, а русский люд он терпеливый, он подождет. А мы как народ ратный завсегда готовы сразиться с проклятым ворогом, кто бы он ни был.

Савельев положил руку на плечо сторожа.

– Достойные слова молвишь, Илья.

– Что на душе, то и молвлю.

– Ладно, пора разъезжаться.

– Да, князь. Мы там посмотрим у озера и обратно в Калугу. Глядишь, затемно вернемся, а татарам своим скажи, извиняемся, мол.

– За что? Никакой вины на тебе нет. Ты поступил как должно.

– Да, князь.

– Ну, прощевай, Илья, глядишь, в городе еще встретимся.

– Буду рад вельми принять тебя и твоих ратников на своем подворье. Оно не богатое, не большое, но добрых людей поместит. Как говорится, в тесноте, да не в обиде.