Месть Акулы

Но опять-таки, что делать дальше? Тащить их в околоток и «колоть»? Затевать длительную разработку, терпеливо «окучивать», рассчитывая выявить другие эпизоды преступной деятельности? С места убийства Гладкостенного не изъяли ни единого отпечатка пальцев или обуви, не отыскали ни одного свидетеля, который мог бы опознать душегуба. Даже если Алик с Шуриком и признаются, никто их на основании этого признания не осудит. А ведь даже нет личной уверенности и отсутствуют какие-либо оперативные данные о том, что парням действительно есть в чём признаваться. Софронов, оказавшись в шкуре подозреваемого, будет городить всё что угодно, надеясь расположить к себе оперов, выхлопотать если не подписку о невыезде вместо ареста, то «хорошую» камеру в следственном изоляторе и, в перспективе, судебный приговор «ниже низшего».

Акулов поступал просто, полагаясь в подобных случаях на свою интуицию. Если он верил человеку, то шёл до конца, преодолевал любые препятствия, чтобы проверить новую версию. Волгин меньше доверял собственным чувствам, особенно когда с информатором доводилось общаться впервые и при обстоятельствах, вынуждающих того к сотрудничеству с ментами. Лучший, наиболее надёжный информатор — это «инициативник» или «идейный борец», но таких попадаются единицы. В основном приходится работать с людьми, тем или иным способом оказавшимися у органов на крючке."

"Акулов доверял интуиции, Волгин больше уповал на трезвый расчёт и анализ, на ежедневную пахоту, а не на прилив вдохновения. Дополняя друг друга, они составляли гармоничную и результативную спарку, но имели один общий недостаток. Что Андрей, что Сергей, оба не любили работать по делам, которые начинал раскручивать кто-то другой. Если сам не побывал на месте происшествия, не осмотрел труп, не прикинул с ходу рабочие версии, не участвовал в самых первых мероприятиях по обходу жилмассива и опросу свидетелей, то никакое ОПД, даже самое грамотное и объективное, никакие рассказы коллег не смогут заменить самые первые, зачастую наиболее верные, впечатления, не смогут дать импульс, который определит вектор розыска и ляжет в основу раскрытия.

— Я готова.

— Поехали…

Тростинкина жила на окраине соседнего района. По пустынным улицам долетели за пятнадцать минут, из которых две ушло на то, чтобы объясниться с инспектором ГИБДД, тормознувшим «ауди» с затемнёнными стёклами за превышение скорости и сильно огорчившимся, когда Волгин предъявил служебное удостоверение.