Месть Акулы

Арнольд Михайлович довольствовался ролью председателя гаражного кооператива, оказывал незначительные услуги одной преступной группировке, парился в баньке с её лидерами, таскался по срамным девкам, поигрывал в преферанс, выпивал и не стремился к чему-то большему, полагая, что жизнь его удалась в полной мере. Иногда подумывал бросить семью, чтобы окончательно развязать себе руки, но дальше разговоров дело не заходило, да и те он затевал только спьяну, когда хотел потешить самолюбие.

После его смерти Людмила Борисовна и Лукерья Арнольдовна только облегчённо вздохнули, хотя и пришлось для поддержания имиджа устроить похороны в гробу из магазина ритуальных принадлежностей «Чикаго-20», стоимостью три тысячи долларов. На поминки явилось сто пятьдесят человек, половина из которых никогда не видела Шершавчика живьём, а половина оставшейся половины тихо радовалась его внезапной кончине.

Дослушав Софрона, Волгин спросил:

— И что из этого следует?

Задержанный подумал, откусил заусенец с ногтя и решился:

— Лаки мне говорила, что у них дома хранилось оружие. Осталось с тех времён, когда её папа имел дело с бандитами.

— Какое оружие? Газовое, боевое? Винтовка, пистолет, охотничий карабин? Ты лично его видел? Держал в руках?

— Кто ж мне покажет! Но Лаки несколько раз повторяла, что всю жизнь мечтала рассчитаться с отцом. Вы проверяли, где она была во время убийства? А вы знаете, какие у неё есть знакомые? Я, конечно, этого сам не видел, но точно знаю, что они занимаются вымогательством.

— Как ты это можешь знать точно?

— Я всё-таки в клубе работаю, навидался всяких людей. Они как-то приходили посмотреть выступление «Сюрприза». Двое, Алик и Шурик. Алик высокий, под метр девяносто наверное, стрижётся наголо. А Шурику ещё нет двадцати лет, он где-то учится. Плотный такой, невысокий. Всё время резинку жуёт. Вы их обязательно проверьте!"

"Из дежурки вернулась Тростинкина. Бросила на стол записную книжку, села, посмотрела на Софронова строго, что полностью диссонировало с её возрастом и несерьёзным обликом студентки гуманитарного вуза:

— Нету для вас адвоката, Дмитрий Олегович! Никто не соглашается приехать.

— Как же быть?

— Как быть? Да очень просто! Сейчас я оформлю задержание на трое суток, а завтра вас допрошу…

Работать в выходной день Рите не хотелось, что она красноречиво выразила взглядом, обращённым к Сергею.

Непринуждённо мешая в общении с подозреваемым местоимения «ты» и «вы», Тростинкина взялась за бланки протоколов «сотки». Первый экземпляр она запорола, так что вынуждена была в дальнейшем прибегнуть к помощи Волгина.