Мерзавец высшей академии

 — Уже забыла, как за этим столом ты плеснула в меня кофе, а я тебя чуть не убил?

Такое, пожалуй, забудешь…

Я невольно улыбнулась, прикусив губу.

— Нечего было лезть под юбку, — парировала я, и Блэквуд подался вперед, касаясь моего подбородка кончиками пальцев.

— Ты была не против… — томно произнес он, и у меня по коже пробежала трепетная дрожь. — К тому же, я купил тебе эту новую одежду, чтобы лезть под нее, когда захочу.

— Что? — удивилась я, слегка приподняв голову. — Так это был ты?

Лоренс мгновенно смутился, настороженно сузив глаза.

— А ты думала кто? — вкрадчиво произнес он, и я нервно сглотнула, чуть крепче сжимая чашку в пальцах.

— Дэбра, — соврала, и Блэквуд недовольно нахмурился.

— Не ври мне, лиса… — ответил он, и тон его голоса мгновенно изменился, сделавшись жестче. — Скажи, какие у тебя отношения с Мейзом? И почему ты пыталась соврать мне про ребенка?

Я вздрогнула и оглянулась, боясь, что кто-то может услышать наш разговор, и Лоренс повернул мое лицо обратно к себе за подбородок.

— Я жду, — потребовал он, и я невольно положила руку на его запястье.

— Нет никаких отношений… — призналась я, глядя в невероятно голубые глаза. — Он предложил мне частные уроки взамен на… сделку.

— Сделку, значит… — Лоренс напрягся, и я чуть крепче сжала пальцы на его запястье, словно пытаясь успокоить.

— Габриэль предложил заключить брачный договор, благодаря которому он получит место верховного мага, а я — беззаботное будущее для себя и своего ребенка. Это был единственный верный выход для всех нас.

— Ты серьезно так считаешь? — кажется, он разозлился еще больше.

— Тебе сложно понять нас, потому что…

— «Нас»? — с каждым словом я загоняла себя в тупик, из которого не было выхода.

— Я имею в виду, что такие, как я и Мейз, готовы пойти на многое, чтобы добиться своего.

Блэквуд резко подался вперед, сократив между нашими лицами расстояние.

— Нет никаких «вас», — вкрадчиво проговорил он. — Я хочу, чтобы ты больше не подходила к нему, не разговаривала с ним и даже не смотрела ему в глаза. Ты — моя, как и ребенок, которого ты носишь! Все поняла?!

Его эмоции передавались мне через касание, от чего вновь начала кружиться голова, и я утвердительно кивнула, не собираясь спорить или оправдываться.

Это было излишним.

— Хорошо, — произнес он, полностью удовлетворенный моей реакцией, а после убрал руку от моего лица. — Теперь ешь, иначе стану кормить тебя с ложки.

Вот уж нет…

Я недовольно поджала губы и, взяв столовый прибор, начала ковыряться в каше из ростков пшеницы и еще каких-то злаков.

— Ты истощена. Я чувствую в тебе слабость.

— Все это слишком… — проговорила, намекая, на нашу способность чувствовать друг друга.