Идеальный мерзавец

Тряхнула головой, вжимаясь в его живот бедрами. Почувствовала, как он сильнее развел мои ноги руками и снова вышел. Потом с тихим шипением сквозь стиснутые зубы, опять погрузился в меня.

— Сильнее, Марк…

Он вдруг потянул мои волосы на себя и прошипел прямо на ухо:

— Я так не думаю, фиалка. Вчера уже было сильнее.

— Пожалуйста, Марк… Сегодня будет иначе. Отпусти себя.

Он сильно ударил бедрами, так и не ослабив хватку на моих волосах. Я вскрикнула и чуть не заплакала, когда он снова замер.

— Ты не готова к такому.

— Готова! — упрямо прорычала я.

— Не зли меня, детка. Если сорвусь, то сделаю только хуже.

К сожалению, в такой позе, прижатая к кровати его телом, с закинутой назад головой из-за сжатых в его кулаке волос, я никак не могла повлиять на процесс. Не могла взять нужный темп и скорость. Мне только и оставалось, что медленно поджариваться от его размеренных движений.

Если его контроль оставался на пределе, то мои тормоза давно отказали.

Я приподнимала бедра, еще и еще, ему навстречу, лишь бы получить больше. Я хотела раскрыться перед ним так, чтобы почувствовать всю его длину в себе. Доверие к нему, что он не станет причинять мне боль, и вера в то, что если больно все-таки будет, Марк остановится, переломили ситуацию.

В какой-то момент я поняла, что цепляюсь руками за изголовье кровати, стоя на коленях, и уже не лежу животом на подставленной Марком подушке.

Одной рукой он делал так, что боль в сосках граничила с безграничным и горячим удовольствием, на которое мгновенно откликалось мое тело ниже. А вторая рука Марка вовсю хозяйничала у меня между широко разведенных ног. Я вдруг поняла, что он не держит мои бедра, и это я, я сама насаживаюсь на его полную длину и ухожу так далеко, чтобы с новыми силами вернуться и снова ощутить его в себе. Как он добивался от меня такой раскованности? Как у него, черт возьми, получалось подчиняться и ставить мое удовольствие превыше своего?"

"Еще одно ласковое поглаживание между ног, глубокое проникновение и выкрученный между пальцев сосок, и мир перестает существовать для меня. В этот миг замирает даже мое сердце, и я лечу в горячую темную пропасть, в которой меня подхватывают руки этого и только этого мужчины, и он не дает мне упасть. Совсем даже наоборот. Теперь он берет ведущую роль на себя, и вместо падения я снова лечу, взмываю, растворяясь в его руках и быстрых частых движениях.

Мои ослабевшие руки соскальзывают с изголовья кровати. Я падаю на сложенные перед собой руки, и понимаю, что это та самая поза, которую я ненавидела долгие-долгие годы.

Я замираю, напрягаюсь, потому что память тела никуда не делась. Я жду боли, которая годами пронзала меня раскаленной иглой.

Но вместо нее приходит оргазм.