Мертвый сезон в раю

Но даже шум внезапно разбушевавшегося моря не мог заглушить грохот собственного сердца, с бешеной скоростью бьющегося о грудную клетку и, казалось, пытающегося прошибить ее насквозь. Никакие упражнения по размеренному дыханию не помогали, а в горле упорно стоял колючий несглатываемый ком размером с южную дыню. А потому все силы уходили на то, чтобы не разжать пальцы, впившиеся в край узкой деревянной скамьи, и не свалиться за борт.

После пожара в госпитале Грегори еще долго боялся огня. Подходил к зеркалу, видел ожоги на своем теле и снова и снова возвращался в воспоминаниях в ту роковую ночь — к жалящему кожу пламени, горячему воздуху, пропитавшемуся вонью горелой плоти, и к разрывающим барабанные перепонки крикам людей, сгорающих заживо.

Когда шрамы полностью исчезли, пожар приходил к нему только во снах. Но он все равно долгое время сторонился костров, опасался свечей и никогда не подходил к открытому пламени близко.

Постепенно становилось легче. За неимением магии Грег даже научился пользоваться огнивом и уже спокойно относился к опытам с реактивами, которые Найлз проводил над горящей спиртовкой.

А потом в его жизни появилась Эль, и даже кошмары исчезли. Он думал, что отпустил и наконец пережил тот проклятый пожар...

Но стоило стене огня накрыть берег, поглощая все на своем пути, сминая и пожирая находящихся там людей, как все вернулось вновь."

"Предсмертные крики, словно лезвие топора, вонзившиеся в голову, запах горелой плоти и гари, забивший ноздри, и... вдруг наступившая тишина, показавшаяся самой громкой из всех звуков на свете.

Стыдно признаться, но прошло не меньше минуты, прежде чем Грег посмотрел туда, где только что была Эль. Кашлял до слез из глаз, не имея даже возможности схватиться за разрывающееся от спазмов горло, и пытался справиться с охватившей его совершенно не контролируемой паникой на грани животного ужаса.

А потом он увидел берег, покрытый черной оплавившейся галькой и усеянный не менее черными, обуглившимися трупами...

Все еще силясь сглотнуть, Грегори перевел взгляд на лежащую перед ним на дне лодки девушку. От быстрого бега, а затем от жесткого падения ее волосы растрепались и перепутались и теперь, основательно пропитавшись влагой, напоминали не то опутавшие свою жертву хищные водоросли, не то ядовитых змей. По лицу Эль струями стекали крупные капли, а ее кожа в свете тусклого магического «светлячка» казалась мертвенно-бледной, до синевы. Однако, когда лодка на миг замирала в перерыве межу ударами волн, было видно, что грудная клетка Кардинес мирно поднимается и опускается — жива, дышит, просто без сознания.

Неожиданно появившийся на берегу Дрюнел буквально закрыл ее собой. Не успел спасти себя, но выбросил щит, накрывая им Эль.