Мертвый сезон

Слепой схватился за его предплечье обеими руками, как младенец за материнскую грудь, и жадно присосался к горлышку. Ашот Васгенович слегка поморщился, ощутив легкий укол, похожий на укус блохи, но тут же забыл об этом случайном неудобстве, озабоченный тем, как бы поскорее отделаться от некстати подвернувшегося под колеса ночного гуляки.

– Ну вот и все, – объявил Глеб голосом человека, чудом возвращенного к жизни и очень этим довольного. Он сунул флягу охраннику и начал с видимым трудом, но вполне самостоятельно подниматься с земли. – Спасибо, ребята, не дали умереть. А я, понимаешь, нагнулся шнурок завязать, и вдруг – бац!

Водитель притворился, что хочет почистить ему куртку. Глеб отстранил его и сделал шаг, как будто пробуя, получится это у него или нет.

– Спасибо, – повторил он, оборачиваясь к Ашоту Васгеновичу. – Не волнуйтесь, претензий у меня...

Он замолчал, потому что Гаспарян его уже не слышал. Он стоял странно перекосившись на бок, с землисто-бледным лицом и судорожно мял под пиджаком рубашку, как будто пытаясь сквозь ткань, мясо и кости добраться до сердца. "Силен бродяга, – с невольным уважением подумал о нем Глеб. – Другой на его месте уже валялся бы на земле, а этот, гляди-ка, стоит! Ничего, Ашот Васгенович, долго не простоишь... Долг платежом красен!"

Охранник и водитель тоже заметили, что с их шефом творится что-то неладное. Про Глеба моментально забыли. Двигаясь спиной вперед в небольшую толпу зевак, он увидел, как Гаспаряна бережно усаживают на заднее сиденье "Мерседеса". Перед тем как спина охранника заслонила от него Ашота Васгеновича, Глеб успел заметить широко открытый, устремленный в потолок кабины, начавший стекленеть левый глаз.

За углом он снял и швырнул в мусорный бак испачканную спортивную куртку с единственной прорехой на левом плече. Как он и думал, ничего страшного с его спиной не произошло. Глеб с удовольствием закурил и отправился к Стаканычу – надо было переодеться перед тем, как вернуться в отель.

Старший оперуполномоченный уголовного розыска майор Синица оторвал взгляд от пустого обшарпанного стола и меланхолично уставился в окно. Окно в кабинете было модерновое – герметичный стеклопакет в пластиковой раме, – но его сильно портила вмурованная снаружи в стену прочная стальная решетка, по углам обвешанная пыльной паутиной. В паутине было полно свернувшихся в трубочку бурых листьев акации и еще какого-то мелкого мусора. За окном виднелся залитый растрескавшимся асфальтом двор управления и унылая кирпичная стена гаража с выкрашенными в ядовито-зеленый цвет воротами боксов. Боксов было пять.