Мертвый сезон

– Давайте пропустим вперед даму, – с улыбкой предложил он, и лес поднятых рук исчез, опустился. – Прошу вас, Марина... э... Юрьевна.

– Петровна, – чуть слышно шепнул справа завотделом информации.

Чумаков его услышал, но поправляться не стал. Воловик тоже не обратила на оговорку мэра внимания – ей было не до того.

– Павел Кондратьевич, – начала она, – как вы можете прокомментировать наблюдавшуюся в городе в последние дни вспышку насилия?

"Ого, – подумал Чумаков. – Надо же, как круто берет! И кто – Воловик! Слишком круто берет... Наверное, она машину не водит, не то знала бы, что чем круче выворачиваешь руль, тем скорей перевернешься. Ну, я тебя!.."

– Простите, – сказал он, – я не совсем понял вопрос. О какой вспышке насилия вы говорите? Возможно, ваша информация полнее моей, не знаю... Мне ни о чем подобном не докладывали. Благодарю вас. Следующий.

"Вот так, – подумал он. – Первый мяч я отбил, счет пока в мою пользу. Я тебе покажу "вспышку насилия"! Вопросы сначала научись формулировать, а после уж выскакивай..."

Воловик медленно села. Вид у нее был обескураженный: она явно не ожидала, что мэр будет с ней столь резок и даже не даст объяснить, что она имела в виду.

На смену ей поднялся старый газетный волк Ренат Назмутдинов, начинавший в незапамятные времена в многотиражке какого-то санатория, а потом много лет возглавлявший городскую газету. Теперь он был уже пенсионером, но продолжал работать то в одной газете, то в другой. Этот, по крайней мере, умел разговаривать с властью и корректно задавать вопросы.

– Коллега имела в виду вчерашний случай на Садовой, – сказал Назмутдинов. – Ведь там была перестрелка, есть убитые... По непроверенной информации, среди них находится и небезызвестный Аршак Багдасарян. Так ли это?

– Да, – коротко ответил Чумаков, поскольку отпираться было бессмысленно: о вчерашней бойне на Садовой по всему городу уже сутки ползли самые жуткие слухи.

Назмутдинов остался стоять: отделаться от него было не так-то просто.

– Наших читателей интересуют подробности этого происшествия, – заявил он.

Его плоское кирпично-красное лицо с подстриженными щеточкой седыми усами было хмурым и непреклонным. "Ах ты, подонок, – подумал Павел Кондратьевич. – Мы ж с тобой сто раз вместе выпивали!"

– Подробностей я не знаю, – ответил он. – Кроме того, преждевременное опубликование этой информации может нанести вред проводимому в данный момент расследованию. Поэтому я настоятельно просил бы всех присутствующих воздержаться от спекуляций на эту тему.

Назмутдинов сел с крайне недовольным видом. Возникла пауза, которая очень порадовала Павла Кондратьевича. Журналисты были обескуражены и сбиты с толку.