Мертвый сезон

– А ваш мэр самостоятельно в сортир дороги не найдет, не то что в губернаторское кресло, – закончил за него Глеб.

– Правильно говоришь, – вынимая из кармана бренчащую связку ключей, согласился Аршак. – Хорошо вопрос изучил, э? Вижу, ты не бандит, к братве отношения не имеешь. ФСБ?

Глеб промолчал. Багдасарян отодвинул в сторону одну из висевших на стене картин, еще немного побренчал ключами и со скрипом открыл тяжелую квадратную дверцу вмонтированного в стену потайного сейфа.

– Сейчас, – бормотал он, роясь в сейфе, – сейчас получишь свои бумаги...

Глеб подумал, что надо бы приказать ему отойти от сейфа и найти бумаги самому, но потом решил: пускай. Убивать безоружного – дело привычное, но неприятное. Пусть копается, надо дать ему шанс. А он хорошо держится, этот старый бандит...

– Кстати, – сказал он в спину Аршаку, – хочу напоследок сделать тебе маленький подарок.

Плечи Багдасаряна перестали шевелиться, шуршание бумаг в сейфе стихло.

– Какой подарок, э? – спросил Аршак, не поворачивая головы.

– Хочу, чтобы ты знал: Гамлет перед тобой ни в чем не виноват. Просто я быстро стреляю – намного быстрее, чем он.

Багдасарян медленно повернул голову, и Глеб увидел его темное, обезображенное следами давних схваток, изборожденное морщинами и складками лицо.

– Спасибо, – глухо произнес Аршак. – Это правда подарок. Не маленький – большой. Как будто сын родился, понимаешь?

– Понимаю, – ответил Глеб. – Потому и сказал. Хотя, может, зря.

– Зачем зря? Не зря. Совесть чище будет – разве плохо, э?

– На моей совести одним пятном больше, одним меньше – никакой разницы, – сказал ему Глеб. – Да и на твоей тоже. Так что давай пошевеливайся, ищи бумаги.

– Уже нашел, – сказал Аршак и резко развернулся к Глебу всем корпусом, держа в руке старый, уродливый, сизый от долгого употребления ТТ.

Глеб выстрелил из обоих пистолетов одновременно. Аршака отбросило к стене; еще секунду он стоял на ногах, цепляясь левой рукой за дверцу сейфа и делая безуспешные попытки поднять ставший чересчур тяжелым для него пистолет, а потом выпустил дверцу и тяжело рухнул на пол.

– Я же предупреждал, что быстро стреляю, – сказал Глеб и, перешагнув через тело, подошел к открытому сейфу.

Бумаги, о существовании которых никто не знал наверняка, действительно были здесь, лежали на самом верху. Глеб не стал смотреть, что еще имеется в сейфе, а просто смял чуть тронутые желтизной страницы и поднес к ним зажигалку. Потом, спохватившись, вынул из кармана магнитофонную кассету, подошел к столу и переложил свою кассету в пластиковый чехол, где до сих пор лежала кассета с компроматом на Косарева. Он вернулся к стеллажу и поставил ее в свободную ячейку.